Нелюбимый муж. Вынужденный брак для попаданки (СИ) - Кира Райт

имеющая какие-то связи и нужные документы, в которых я мало что понимала. Стипендии меня лишили ещё в прошлом семестре из-за того, что пришлось пропускать и устроиться на работу — не на что было покупать лекарства бабушке и оплачивать квитанции. Наш долг уже давно очень сильно рос, и вот сейчас нам поставили условие — или погасим в течение полугода или выселение.

Идти нам было некуда. Родственников других не имелось. Формально где-то у меня была мать, лишённая родительских прав, но я не помнила, когда видела её последний раз, и не уверена, что с её образом жизни она до сих пор была жива.

Прошлой зимой мне исполнилось восемнадцать, поэтому всех льгот и выплат меня лишили. Вот и пришлось перебиваться, как получалось. Но когда не стало бабушки с её мизерной пенсией, у меня и вовсе опустились руки. Осознавая себя совершенно одинокой в этом огромном мире, я ни раз задумывалась над тем, зачем я живу? Чтобы что? Кому от моей жизни хоть какая-то польза?

Долгими одинокими вечерами запивала горечь своих мыслей пустым чаем. Денег на еду у меня больше не было, а просить стеснялась. Да и не у кого особо.

С работы уволили после жалобы посетителя кофейни — он не заметил табличку «Мокрый пол» и поскользнулся, из-за чего разбил дорогой телефон. Расплатой стало то, что меня выставили прочь в тот же день. Спасибо, что компенсацию, которую он требовал, не стали взыскивать, хоть и не заплатили за прежний уже отработанный месяц…

Я всё думала, как мне найти выход, как всё исправить? А теперь вместо исправления оказалась тут — в этом странном, совершенно незнакомом мне месте. Среди чужих непонятных людей, которые называли меня именем Анка, хотя на самом деле я Анна, Аня, Аннушка, как звала бабушка.

Но как я здесь оказалась?

В голове всплывал только визг тормозов, когда я выбежала на дорогу за конспектами. Неужели эти моменты стали последними в моей прошлой жизни, и теперь мне дана другая вот тут? Если это так, то лучше бы этого перерождения не было вовсе…

Я не успела понять, кто я здесь, но чётко осознала — точно не одна из хозяев этого богатого и мрачного дома. Скорее кто-то из прислужниц. А общение с «хозяином» запомнилось так хорошо, что повторять его совсем не хотелось. От неприятия и страха меня до сих пор трясло.

Простора для воображений не оставалось — та, в чьём теле я очутилась, явно с ним в близких отношениях. И похоже, что её саму на тот свет отправил как раз он, случайно (ну, я надеюсь, что случайно) придушив. Вот только у меня до сих пор горит тело в местах, где он касался. И отчего-то казалось, что той, кому оно принадлежало ранее, тоже мало удовольствия доставляло общение с хозяином.

Хотя судя по неодобрительным и даже злым взглядам, моя предшественница ни с кем тут особо не дружила…

Но мне сейчас было не до того, чтобы выстраивать отношения. Я лихорадочно пыталась понять, что это за место и как тут полагается себя вести. В саду уединиться мне так и не удалось. Какая-то сварливая женщина в почтенном возрасте больно схватила меня за руку и оттащила к инвентарю неподалёку, всучив тяжёлые вёдра.

— Вот, поливать будешь то, что скажет садовник! Совсем обнаглела, Анка! Работу забросила! Только и можешь, что хвостом крутить!

Никаким хвостом я лично не крутила, но ощутила, как напряглось тело от этих слов незнакомки. Кажется, моя предшественница и с ней имела некую вражду.

Правда, когда молча я взяла вёдра и отправилась к огромной бочке, откуда уже черпали воду другие служанки, женщина на меня удивлённо воззрилась:

— Ты погляди-ка, не перечит даже! Что это с ней сегодня… — и пожав плечами, она удалилась.

Я же, боясь выдать себя (а то мало ли тут какие правила, вдруг таких как я на костёр отправляют?), молча принялась за работу, делая, что просят и дожидаясь момента, когда же можно будет передохнуть наконец и обо всё подумать. Про себя отметила, что другие служанки меня сторонятся и шушукаются за спиной. Видно, подружек у новой меня тут нет… Это плохо.

У кого же можно будет расспросить всё?

В надежде дождаться удобного случая, чтобы выяснить хотя бы, где я тут живу, прислушивалась к переговорам служанок. Полезной информации в их разговорах было мало, к моему сожалению. И до самого вечера так и не удалось что-то разузнать или хотя бы отдохнуть. При этом на улице уже было совсем не жарко и даже не особо тепло, видимо, время года то же, что и в моём мире — совсем поздняя осень. Да и поливали мы грядки, которые были посажены в зиму. Я в этом плохо разбиралась, но бабушка рассказывала, что в зиму сажают чеснок или лук, что-то такое вроде.

И мои руки уже отнимались, ноги дрожали, когда наконец та самая хмурая женщина позвала всех на ужин. Стайкой служанки кинулись к небольшой пристройке у дома, а я медленно поплелась за ними.

Даже вспомнить не могла, когда последний раз так уставала. Ужас какой-то. Из плюсов — за работой некогда было бояться и думать. А сейчас жуткие мысли снова навалились.

В моём прежнем мире (а то, что это какой-то другой, почти не было сомнений) у меня не осталось ничего и никого, так что терять было нечего. Да и жизнь у меня там была тяжёлой и пустой на самом деле — никаких перспектив. Максимум, на что я могла рассчитывать — работать посудомойкой или уборщицей в местных забегаловках, пока не доучусь.

Но и потом не факт, что удалось бы устроиться в приличное место. У меня же как на лбу написано, что я из неблагополучной семьи. А из-за многочисленных судимостей сгинувшей матери меня брать не особо куда-то хотели — все же про всех всё знают в маленьких городках. В большой мне путь был закрыт. На еду денег не хватало, не то чтобы куда-то ехать…

И вот теперь я оказалась в ещё худшем положении, хотя прежде казалось, что хуже уже некуда. Тут я одна из многочисленных служанок в чужом доме, да ещё и умудрилась закрутить шашни с хозяином этого самого дома…

— А ты, что же, сегодня с нами есть будешь? — ухмыльнулась одна из служанок, что работали со мной в саду.

Я пожала плечами вместо ответа. Какие у меня варианты могут быть — не знала.

— Погоди, пусть привыкает! —