Левиафан. Кровь Ангелов - Алексей Фролов

– Пока не могу, – тут же поправил он себя, – еще немного и они за все заплатят».

– Злишься? – прищурился Локи. – Правильно делаешь. Злоба полезна, это неиссякаемый источник сил. Когда меня изгнали во тьму подгорных лабиринтов Гнипахеллира, я выжил лишь благодаря ненависти. Ну, потом все изменилось, я признал свои ошибки и все такое, но именно злость не позволила мне сдаться тогда.

– К черту! – Карн взял себя в руки. – Два дня и мы отправимся к Нему. Думаешь, он согласится отдать Сердце? Ты последний, кто видел Его за сотни лет.

– Согласится! – уверенно кивнул Локи. – Когда увидит тебя. Когда увидит пламя в твоих глазах. И тут я тебе открою тайну, парень. Величайшую тайну богов. Хочешь?

– Валяй, – улыбнулся Карн. Он уже привык к тому, что бог хитрости меняет тему разговора так же быстро, как и собственное настроение. И манера поведения у него переменчива до неприличия. Сначала это раздражало, но теперь Карн понял, что такова суть Локи, таким он рожден. Хитрый, изменчивый огонь. Волшебное пламя – ни светлое, ни темное, ни доброе, ни злое. То тут, то там, и всегда на своей собственной стороне. Но не в этот раз.

– Ну, коли ты так великодушно позволил, – Локи перегнулся через стол, так что кончики их носов почти соприкоснулись. Наверное, со стороны выглядело двусмысленно, но Карн не обратил внимания.

– Мы вам завидуем, парень! – прошептал Локи. – Боги завидуют смертным! И вовсе не потому, что ваш век столь короток, а жизнь – так ярка. Это все чушь на постном масле. Бессмертие – нечто невообразимое, и кто бы что не говорил, ни один бог не променяет вечную жизнь на лимитированную! Всеотец лично в этом убедился, еще будучи у власти. То есть он не просто взял себе тело смертного, как мы обычно делаем, он СТАЛ смертным. Говорил, что ощущения непередаваемые, особенно от секса и вина, – бог огня облизнулся. – Но когда ты можешь помереть от удара ножом в спину или по пьяни поскользнувшись на мокрых досках утонуть в колодце, перспективы вырисовываются так себе. Да и сколько у тебя в запасе? Восемьдесят лет? Сто двадцать? Когда-то вы жили и больше. Но даже пять веков, даже тысяча лет – это не срок.

– И не надоедает? – удивился Карн.

– Ты в своем уме, парень? – Локи округлил глаза. – Ты даже не представляешь, сколько всего вокруг! И миллиона лет не хватит, чтобы попробовать все, побывать везде. Поэтому про усталость от бессмертия – это все берд. Фантазии ваших писак. Но, похоже, в коня корм.

– Отчего же тогда вы завидуете нам? – нахмурился Карн. – Раз вы несоизмеримо выше нас, совершеннее?

– Потому что мы не умеем… – Локи глубоко вздохнул, – не умеем творить. Понимаешь, не боги создают людей, а люди богов. Люди вообще создают все в этом мире. Зачастую сами не понимают, что делают, но наполняют Вселенную смыслом. Они – истинные дети Великого Архитектора, их сознание – кладезь возможностей. Все, что ты можешь представить себе – реально. А у богов, смешно сказать, фантазии нет! И у Ангелов нет. Ни у кого нет. Мы будто позабытые машины, которые так и остались на стадии альфа-теста. Нам, наверное, хотели поменять прошивку, расширить функционал, но руки так и не дошли.

– Забавно, – хмыкнул Карн. – Никогда бы не подумал, что в этом все дело.

– Вот-вот, – покивал Локи. – Вы просто не думаете о том, что вам реально дано. С другой стороны, мне кажется, это тоже часть замысла.

– Про замысел не знаю, – философски заметил Карн, – но то, что человек не уважает мир, в котором живет, это факт. И себя не уважает, если, извини за выражение, срет там же, где ест.

– В принципе, подобные инсинуации адекватны актуальным общественным реалиям, – выдал Локи, и будто сам удивился столь замысловатой фразе.

– Хренасе ты дал! – хохотнул Карн. Хохотнул довольно громко, гораздо громче, чем позволяли приличия. На него вновь недвусмысленно покосились. Но пока никто не рискнул подойти и предложить выйти. Хотя на памяти Карна выходили отсюда нечасто, обычно все начиналось прямо меж столиков.

– Могу, если хочу, – подмигнул ему Локи. В этот момент бог огня отчетливо напомнил Карну Рокеронтиса, и парень, наконец, осмелился спросить.

– Ты прости, если мой вопрос покажется тебе неуместным или даже оскорбительным… – начал он.

– Заметил все-таки? – ухмыльнулся Локи и опрокинул в горло очередную кружку. Кег на 20 литров принесли совсем недавно, а он уже опустел на треть. Карн честно пытался не отставать, но было ясно, что в этом нелегком деле смертному за богом не угнаться.

– Что заметил? – парень мотнул головой.

– Не дури, все ты понял, – прищурился бог огня. – Ты действительно умен, не поспоришь. Только инерция мышления, навязанная годами слепоты, глухоты и немоты, все еще тормозит тебя. Будь проще. Прими все, как есть.

– Это трудно, – честно признался Карн. Он до сих пор иногда просыпался с мыслью о том, что все это – какой-то сумасшедший кэрроловский сон. Но потом шел умываться, делал зарядку, завтракал вместе с Древними Богами у фонтана с целительной водой, и все двигалось своим чередом, все потихоньку обретало смысл и цель.

– А кому сейчас легко? – весело парировал Локи. – Уж не богам, это точно! Ладно, что ты хотел спросить?

– Какой ты на самом деле? – выпалил Карн. – За эти несколько дней я видел тебя разным. Ты был как Рокеронтис, беззаботный и по-мальчишески задиристый. Ты был как Эрра, грозный и рассудительный. Ты был как Тот, задумчивый и безмерно мудрый. Думаю, любое из твоих состояний копирует чье-то поведение. Но какой ты в действительности? Каким ты был рожден?

– Все это очень грустно, парень, – Локи попытался улыбнуться, но не вышло. Бог опустил взгляд на пивной бокал, и в этот момент в его печали Карн узнал себя самого. – Дело в том, что меня как такового нет. То есть я всю свою жизнь был отражением кого-то. Знаешь, такой идеальный хамелеон, мне пары мгновений хватает, чтобы с безупречной точностью скопировать манеру речи, мимику, поведение и даже мысли любого, будь то бог или человек. Но когда я пробую стать самим собой…