Геомант. Последний из рода (СИ) - Коротков Александр Васильевич

Через минуту выступления девушка вдруг выудила откуда-то открытую бутылку шампанского, провела меж грудей, опустила ниже, зажала между ног и несколько раз погладила сжатым кулачком горлышко. Ух! Теперь меня чуть в реальный пот не бросило.

Феерия продолжалась еще пару минут. Когда песня закончилась, Минерва, шагнув вниз с бутылкой в руке, поманила меня пальцем и пошла в сторону приватных комнат.

Вот ведь дьяволица! Прекрасно знает, что после такого я не смогу устоять. Кстати, администратор тоже это знает, поэтому и трется неподалеку.

— Запиши мне двойной приват. Хотя нет… Давай тройной.

В этом заведении принято оплачивать танцы девушек сразу же, но для меня, как для частого и проверенного гостя, делают исключение.

Минерва уже ждала меня внутри, поглаживая бутылку. Увидев меня, встала и толкнула на диван.

— Эта бутылка для тебя, Сережа. Хочешь попробовать?

— Спрашиваешь!

Игристый напиток скользнул по обнаженной груди, попадая мне в рот. Минерва подняла бутылку и хорошенько приложилась губами. Затем наклонилась ко мне и поцеловала. Я почувствовал, что она выпила не все и теперь решила поделиться со мной.

— А знаешь, у меня дома есть еще одна бутылка, — ее горячий шепот обжигал мне ухо. — Если ты выкупишь меня со смены, то мы можем ее распить.

От подобных предложений я никогда не отказывался.

Мы вышли с черного входа. Я всегда заходил и выходил именно здесь. Возле центрального слишком много камер, а я не люблю излишней гласности. Минерва ничего не имела против, положив ладонь мне на локоть.

Услышав шорох сзади, я быстро обернулся и начал действовать. Отбросил девушку в сторону, перехватил руку с ножом, вывернул. На мгновение лунный свет отразился на лезвии падающего оружия и почти сразу же, повинуясь моему движению, хрустнула запястная кость. Это его проняло и ублюдок заорал от боли. Впрочем, почти сразу же заткнулся, получив кулаком по горлу.

Сокрушительный удар в лицо опрокинул меня навзничь. Кажется, сломалась лицевая кость, но хлынувший в кровь адреналин погасил боль. Я вскочил, но неизвестный ловкач снова оказался быстрее. Удар под колено на дал мне возможности подняться, а кулак, врезавшийся в сломанную скулу, пороховой бочкой взорвался на лице.

Удары посыпались со всех сторон. Я мог только сгруппироваться, чтобы минимизировать последствия.

— Достаточно! Грузите эту падаль.

— А с девкой как быть?

— В расход.

Говорили на арабском. Этот факт, а также выстрел-шлепок из пистолета с глушителем явно указывали, что это не обычные грабители. Последнее, что я увидел перед тем, как тяжелый ботинок погасил мое сознание — остекленевшие глаза Минервы с аккуратной дыркой между ними.

Из небытия меня вырвал сильный удар ладонью по лицу. Затем еще один. И еще. Как ни странно, это помогло. Сознание начало медленно возвращаться, однако удары и не думали прекращаться.

— Хватит! Он приходит в себя.

Голос был не знаком. С трудом открыв не заплывший глаз, я огляделся. Я был привязан к железному стулу посреди какого-то заброшенного загаженного ангара, в котором чудом сохранилось освещение. Наглухо забитые окна, бетонный пол, голая лампочка под потолком. В трех метрах справа от меня стоит стол с разложенными на нем принадлежностями для разговора «по душам». А прямо передо мной — невысокий, крепко сбитый мужчина в деловом костюме, с аккуратной, черной с проседью бородкой.

Плохо. Джамал Рахмат. Бригадный генерал ливийской группировки «Алькат Валвала».

— Вижу, ты узнал меня. И наверняка догадываешься, почему оказался здесь, пес.

Конечно догадываюсь. Два года назад, во время спец. операции в Ливии я действовал в составе разведгруппы. Нам было поручено выкрасть с охраняемого объекта доказательства причастности одной иностранной разведки к финансированию террористической ячейки «Алькат Валвала». Нам это удалось, но для этого пришлось развязать язык сыночку Джамала, Муниру. Я не буду здесь описывать методы оперативного допроса. Достаточно сказать, что парень оказался упрямым, поэтому к концу моего с ним разговора у Мунира не хватало многих выступающих частей тела.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Хочешь передать привет своему сыночку?

Удар в скулу отбросил мою голову назад.

— Со своим сыном я поговорю, когда этого захочет Аллах. А с тобой поговорю сейчас. И поверь, растяну наш разговор надолго…

Рахмат достал из стоящей на столе корзины окровавленную голову, в которой я узнал Вадика Кошкина.

— Твой товарищ был настолько любезен, что подсказал, где тебя найти. Сами бы мы никогда не справились. Должен признаться, я впечатлен — готовят вас, собак, хорошо. Он продержался час, прежде чем рассказать, как мне тебя найти.

Покойся с миром, Вадик! Интересно, кто нас сдал? Никогда не поверю, что эти черти смогли провернуть такое самостоятельно, а значит, у нас в конторе есть «крыса».

Что-то холодное прикоснулось к моей шее, а через мгновение я взвыл от боли.

— Это не ты обронил, шакал?

У выступившего из-за моей спины ливийца была заросшая густой бородой рожа. На вытянутой ладони лежало окровавленное ухо. Мое ухо.

— Можешь сварить из него супчик для своей жены, Азиз, — я узнал этого громилу. Главный костолом «Алькат Валвалы». Попавшие к нему в руки никогда не доживали до старости. — А еще лучше, засунь себе в задницу, чтобы я лучше тебя слышал.

Глаза бородача блеснули и он на ломаном русском ответил:

— Много болтаешь, пес. Ну ничего, сначала я дам тебе вволю проораться, а затем отрежу язык.

После этих слов Азиз сломал мне палец и, не давая опомниться, подхватил со стола молоток, вытянул руку и хорошенько приложился. Не сдержавшись я заорал, из глаз брызнули слезы.

Через два дня, когда от бесконечной боли я уже почти ничего не соображал, меня поставили на колени перед камерой. Рахмат что-то пафосно вещал про неверных собак, убивающих их женщин и детей. Азиз вырезал мне язык, так что я не мог говорить, поэтому молился мысленно:

— Высшие силы, если вы есть! За всю жизнь я не отпустил ни одной молитвы. Берег для этого момента. Поэтому теперь молю вас — дайте шанс отомстить тому, кто это устроил! Если не в этой жизни, то в другой!

Здоровенный тесак вскрыл мне горло от уха до уха, Джамал толкнул ногой, заставляя упасть на грязный пол. И тут дверь ангара слетела с петель. По полу покатилась свето-шумовая граната. Вспышка! Мир потонул в ярком свете. Когда разноцветные круги перед глазами стихли, я увидел, как Рахмата и Азиза прошивают автоматные очереди, а ко мне подбегает боец в знакомой экипировке.

— О боги! Колдун, держись! Сейчас тебе помогут. Твою мать, сколько крови! Медик!

Знакомый голос, кажется, это Воробей. Помощь пришла. Только почему вокруг так темно? Я хотел поздороваться, но не смог даже захрипеть.

— Молчи! Да где медик, мать вашу! — надрывался Воробей, зажимая мне горло какой-то тряпкой.

Я хотел сказать, что все будет хорошо, но вместо этого скосил глаза вправо, посмотрел на изрешеченные пулями тела Азиза и Джамала и улыбнулся. До тех пор, пока свет окончательно не погас.

***

— Ты уверена, что хочешь это сделать? Он не самый лучший представитель своего мира.

— Не уверена. Но других вариантов не вижу.

— Ты просто переживаешь, что твой дражайший клан канет в небытие, дорогая супруга.

— А ты не делай вид, что тебе все равно. Я знаю, что это не так.

— Не так. Тогда я возьму себе этих двоих.

— Как тебе будет угодно.

Глава 1. А ты кто еще такой?

Ночной клуб. Больше всего окружающему пространству подходило именно это название. Как иначе обозвать место, где по ушам бьют ритмичные мотивы, между расставленных столиков снуют полуголые официантки с подносами, а на расставленных по залу постаментах в клетках с тонкими прутьями извиваются аниматорши, одежду которых постеснялись бы надеть многие дамы даже на пляж?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Я встряхнул головой, пытаясь сфокусировать взгляд. Как я тут оказался? Еще пару секунд назад я плавал в серой бесконечной хмари, полностью потеряв чувство пространства и времени, а теперь сижу на потрепанном кожаном диване со стаканом чего-то ядовито-желтого в руках, рядом с разукрашенной, словно индеец, вышедший на тропу войны, девицей.