Дмитрий Воронин - Живой щит

Дверь, ведущая на плоскую крышу замка, была закрыта и, кроме того, заперта на здоровенный висячий замок. Возиться с ней мне не хотелось, и я ухнул по петлям клинком — здесь явно была применена сталь не космического происхождения — клинок охотно прошел сквозь нее, как сквозь масло, и мне оставалось только с величайшим наслаждением пнуть дубовые доски, вышибая их наружу.

Мы стояли на крыше центральной башни замка. Отсюда было видно много интересного — например, стая орков голов в тридцать, суетившихся возле запертых нами ворот. Они никак не могли решить, что лучше — раздолбать ворота, перелезть через стену или вообще оставить все, как есть. Мало ли почему дверь заперта, может, так и надо? Меня так и подмывало попросить Алию поджарить эту компанию, но обнаруживать свое присутствие прежде времени не стоило. По крайней мере до тех пор, пока Портал цел и невредим.

А он был цел — отсюда открывался прекрасный вид на широкое поле позади замка, и там, в этом поле, стояли орочьи отряды. Не жалкая кучка в три десятка рыл, и даже не втрое больше — здесь, если глаза меня не подводят, собралось не менее пяти-шести тысяч тварей. С такого расстояния трудно было разобрать детали, но глаз сразу выделял торчащих в зеленой массе, словно скалы, здоровенных огров. А чуть в стороне от толп, готовых к вторжению в срединные уделы, мерцало знакомое полотнище Портала. Время от времени очередной отряд, повинуясь приказу командира, исчезал в туманной пелене. Впрочем, их, похоже, не убавлялось.

— Давай, старик, колдуй! — рявкнул я, делая шаг в сторону и пропуская чернокнижника вперед. — И смотри у меня, без вольностей. Дело сделаешь, и свободен.

Тот мелко закивал, ужом проскользнул к парапету, трясущимися руками раскрыл книгу на нужной странице и принялся выкрикивать невразумительные слова, сопровождая их почти дирижерскими взмахами рук. Его каркающий, злой голос, казалось, неизбежно должен был долететь до стоявшей в поле армии, но воздушные потоки благоразумно уносили слова древнего языка, гаснущие над бескрайним мрачным лесом. Ветер трепал полу его мантии, делая колдуна похожим на гигантскую летучую мышь — должен признать, в этот момент выглядел он даже немного пугающим. Очень уж все соответствовало друг другу — летящие мрачные облака, черный замок, одиноко торчащий на окраине злого, живущего своей темной жизнью леса, колдун в развевающемся черном плаще, изрыгающий заклятия…

Я краем глаза посмотрел на Алию, она чуть заметно кивнула, мол, все в порядке, он делает то, что надо. На душе стало чуть легче.

Портал продолжал стоять, но постепенно его цвет стал немного меняться. Теперь серое полотнище чуть поголубело по краям, и этот цвет, столь непривычный для этого мира, все больше и больше разливался по мареву, обозначавшему дверь в другой, лучший, мир.

Отсюда было не очень хорошо видно, но орки, похоже, запаниковали.

Очередной отряд, двигавшийся к Вратам, замер, было видно, как мечется его командир, но подчиненные упрямо не желали делать шаг в неизвестность. Видимо, чтобы подать пример, тролль… да, кажется, именно тролль, сделал шаг вперед. В тот момент, когда его тело коснулось серо-голубой дымки, сверкнула яркая вспышка… и все. Тело исчезло, и я подумал о том, что скорее всего тролль опал на землю кучкой пепла. Туда ему и дорога. Орда качнулась назад, мне даже показалось, что я услышал повисший в воздухе вскрик…

И вот оно свершилось — Портал наконец целиком заполнило голубое сияние, и вдруг с легким хлопком оно исчезло, а вместе с ним и сами Врата. Место, где они недавно находились, теперь было пусто.

— Надо уходить, — сказал я, вглядываясь в даль. — Похоже, сейчас вся эта ребятня побежит искать лорда, чтобы высказать ему свое возмущение. Я не хотел бы, чтоб они застали меня здесь.

— Да, пора, — кивнула Алия. — Но мне кажется, что оставлять жизнь этому колдуну по меньшей мере опасно. Может быть, все же…

— Я обещал ему, любовь моя, и своего слова не нарушу, пусть идет. Только сперва отдаст мне ту книгу, что держит в руках. Нет, лучше пусть оставит ее лежать там, где она лежит сейчас.

Я повернулся к магу, который, разумеется, все слышал. В его, направленном на Алию, взгляде особой любви не замечалось. Ветер все так же трепал его мантию, глаза, изучавшие нас, горели лютой злобой, которую он тщетно пытался скрыть за угодливой улыбкой.

— Можешь идти, — бросил я ему, втайне надеясь, что он удалится прежде, чем кто-нибудь решит наплевать на мой приказ.

Я не скажу, что мне было бы его жаль. Но я обещал… как говорится, человек должен быть честным и умным. Честным — то есть всегда держать свое слово, умным — никогда по возможности не давать его. Может, по глупости, но я обещал сохранить старику жизнь, и я намеревался сделать это даже в том случае, если потом буду раскаиваться. В конце концов, мне совершенно не хотелось брать на душу грех убийства беззащитного старика. Условно беззащитного, так скажем.

Маг бочком протиснулся между нами и шагнул к двери. Уже находясь в проеме, он обернулся, и, увидев его глаза, я понял, что именно сейчас произойдет.

Все как будто замерло, все движения стали плавными и тягучими, секунда, казалось, длится вечность. Я видел, как медленно поднимаются руки колдуна, я пытался закричать, остановить его, но мои губы двигались столь же медленно и возглас не успевал сорваться с них. Как в замедленной съемке, я видел, как зарождается в его ладонях огненный шарик, я знал, в кого он полетит. Не в меня, древние латы не по зубам магическому оружию. Не в Аманду, она оборотень и фаербол лишь разъярит ее. И не в графа — он всего лишь простой рыцарь, и магу это наверняка известно. Мне почему-то показалось, что ему вообще многое о нас известно, гораздо больше, чем он хочет показать. И я чувствовал, как мучительно медленно мое тело пытается сделать то единственное движение, которое сможет защитить, закрыть ее, любимую, собой. И в голове билась одна-единственная мысль — не успеть…

Я видел, как подвернулась его нога, и в этот момент понял, что теперь никто и никогда не сможет обидеть мою жену. Никто и никогда. Никому не суждено ударить ее, отравить, пырнуть ножом или, как сейчас, применить против нее боевое заклятие. Огненный шар ушел в небо, а старик, тщетно старающийся удержать равновесие, начал валиться назад, в темную пропасть винтовой лестницы. Он падал неудержимо, скрюченные пальцы отчаянно цеплялись за воздух, не в силах отыскать сколько-нибудь приличную опору. И наконец, рухнул…

Время снова вернулось в привычную колею, наверстывая упущенное. Я слышал, как вопил катящийся по крутым каменным ступеням старик, как его визгливый голос оборвался после глухого удара где-то там, внизу.