Анастасия Парфенова - Танцующая с Ауте. Трилогия

— Мы постепенно вычисляем все их базы, но информация обо всех силах, находящихся в распоряжении такой разветвленной системы, более чем приблизительна...

— Реакция на потерю Аметистового Колибри?

— Как и ожидалось: готовят ответный удар. Но куда именно, мы пока не знаем.

Я моргнула. Потом еще раз. Так. Ответный удар...

— Вероятно, они и сами этого пока не знают. Хорошо бы спровоцировать что-нибудь нам удобное.

— Над этим работают.

Закрыть глаза. Не надолго — так просто легче думается.

— Попробуйте устроить что-нибудь... крупномасштабное. Что можно было бы превратить в урок для всей Ойкумены. Оливулской бойни явно оказалось недостаточно. Точнее, она была слишком странной, слишком непонятной.

— Звучит многообещающе. Только вот как бы нам не нарваться на что-нибудь слишком крупномасштабное.

— А-а... Да. Слишком... — Веки наливались тяжестью, дыхание замедлилось.

— Наши силы на данный момент не годятся для внушительной демонстрации. Расчеты показывают...

Уютная и согревающая темнота. Что-то надо было сделать... Потом. Как-нибудь.

— Антея?

Я подскочила точно ужаленная, испуганно мигая и борясь с отчаянным желанием виновато прижать уши. Почти заснула! Да какое, к Ауте, почти? Заснула! Прямо во время разговора! Посреди планирования настоящей войны — какой позор!

Что из сказанного я успела пропустить?

— Леди Тея-тор? — В голосе Зимнего было столько недоумения, что оно почти перевешивало привычное высокомерие. А на лице — то самое обеспокоенно-вопрошающее выражение, которое я уже имела удовольствие лицезреть на физиономиях Аррека, риани и даже северд-ин. Должна признаться, это дурацкое безмолвное «что-ты-с-собой-творишь-могу-ли-я-что-нибудь-для-тебя-сделать?» успело мне уже здорово надоесть.

Я взглядом отмела все предложения подобного толка, которые могли бы появиться у Мастера из Атакующих, всем своим видом демонстрируя, что инцидент обсуждению не подлежит. Зимний, несмотря ни на что, был в достаточной степени эль-ин, чтобы молча это проглотить.

— У вас есть какие-нибудь рекомендации, Мастер Оружия?

— Для начала, не следовало ссориться с этими ристами...

— Я просила рекомендации, — тон мой был обманчиво мягок, — с критикой пока повременим.

— Ну что ж. — Он вдруг стал очень серьезным, очень холодным, очень бесцветным. Мне стало страшно. — У древних людей был забавный способ избавляться от крыс, обитавших на их кораблях. Когда маленькие твари наглели настолько, что сжирали всех кошек, которых на них напускали, команда отлавливала трех самых наглых. А затем бросала их в пустую бочку. И оставляла там. Через неделю две крысы совместно убивали третью и съедали ее. А еще через некоторое время последняя тварь загрызала свою товарку и оставалась в гордом одиночестве. И эту последнюю выпускали на корабль. Удивительно, как мало времени ей требовалось для того, чтобы очистить шхуну от себе подобных.

Он это говорил серьезно. А я это серьезно слушала. Новое толкование жестокости, так?

Сонливость исчезла, будто ее никогда и не было, руки под покровом крыльев чуть тряслись.

— Я... обдумаю ваше предложение, Мастер. — Я соскользнула с постели и попятилась к выходу. — Спасибо, что уделили мне внимание.

Прочь отсюда...

— Антея-тор.

— Да? — Неохотно задержалась в дверях.

— Где ваши телохранители?

А не видит ли он Истину? Да нет, я бы заметила. Просто очень старый и очень умный интриган, очень многое повидавший на своем пути.

— Они отлучились на пару дней... сообщить старшим своего народа о некоторых открытиях Круга Тринадцати.

— Ах. Понятно. — И ему действительно было все понятно.

Я сбежала. Самое лучшее, что можно предпринять, имея дело со старейшими. Ллигирллин, подружка, во что же ты вляпалась?

Увы, удрать от древнейшей мудрости так и не удалось. Стоило как следует разогнаться, как я врезалась во второй ее источник, со всей силы впечатав локти в появившееся точно из ниоткуда поджарое тело.

— Ау!

От неожиданности и боли я завопила, судорожно тряся в воздухе ушибленной кистью. А ему — хоть бы что. Точно о железяку приложилась, а не о собственного Учителя.

— Спешите куда-то, леди Хранительница?

Глаза и имплантант — синие. Сине-сине-синие. Нет, не так. Полночно-бирюзовые, темные, наполненные цветом и смехом. Огромные, глубокие, бесконечно синие глаза, лишенные белков и со зрачками столь тонкими, что, кажется, их и вовсе нет. Омуты тщательно сдерживаемой силы.

Волосы цвета воронова крыла, небрежной гривой падающие на плечи, белейшая кожа. Макияж синеватых узоров, асимметрично взлетающих к уголку правой брови. И фигура, хрупкая и тонкая, изящная до потери любого сходства с людьми, очень мужественная. Не та красота, что приковывала взгляд в Арреке, и не та, что привлекала в Л'Рисе. Раниэль-Атеро отличался тем великолепием, которое ничего общего не имело с совершенством. Красота, так напитанная силой, что смотреть на нее было больно. И я отвернулась, пытаясь спастись от этой боли, как всегда безуспешно.

— Антея? — Ах, прогресс. Раниэлю-Атеро не нужно ждать, пока я засну посредине разговора, чтобы почуять неладное. Этот наверняка узнал о том, что грядут неприятности, задолго до того, как меня разбудил достопамятный сон.

«Будь честна хотя бы перед собой. Не сон. Кошмар».

— Учитель. — Я склонилась, отведя назад крылья, как склоняется младший перед страшим. Поклон, который Хранительница не выполняет ни перед кем. — Полагаю, нам нужно поговорить.

Отчим уронил голову набок, птичьим, полным неожиданного достоинства жестом. Позади танцевали сен-образы такой сложности, что мне и думать было нечего пытаться их понять. Можно было считать лишь общий эмоциональный фон — мрачновато-ироничный.

— Я искал вас, Хранительница. — Ага, мы снова вернулись к деловому стилю. — Пройдемте.

Пальцы, знакомо сомкнувшиеся чуть повыше локтя, были тонкими, с черными когтями. Очень красивыми, блестящими когтями, способными при желании резать тианитовые алмазы, как масло. Он привел меня в какую-то пустынную оранжерею, полную теней и запаха цитрусовых, усадил на толстый ствол с такой осторожностью, будто ожидал, что я в любой момент рассыплюсь. А если Раниэль-Атеро действует так, словно вы сделаны из хрусталя, то следует готовиться к тому, что вас скоро разобьют. На много-много хрустальных кусочков.