Джоан Роулинг - Сага Гарри Поттера

— Последнее время мне что-то не по себе, — объяснил он. — Помогает только это снадобье. Мне очень повезло, что вместе со мной работает профессор Злей; не так-то много найдётся колдунов, способных его приготовить. Профессор Люпин отхлебнул ещё, и у Гарри появилось сумасшедшее желание выбить кубок у него из рук.

— Профессор Злей очень интересуется силами зла, — выпалил он.

— Да, наверно, — согласился Гарри.

Они достигли вестибюля и прошли в Большой зал, украшенный многими сотнями тыкв со свечами внутри, облаками трепещущих крылышками летучих мышей и многочисленными узкими оранжевыми лентами, лениво плавающими под штормовым потолком подобно водяным змеям. Угощение было великолепным; даже Рон с Гермионой, до отвала наевшиеся сладостей в «Рахатлукулле», всё-таки умудрились впихнуть в себя по две порции каждого блюда. Гарри постоянно посматривал на учительский стол. Профессор Люпин был весел и выглядел не хуже обычного; он оживлённо беседовал с крошечным профессором Флитвиком, преподавателем заклинаний. Гарри перевёл взгляд дальше, к тому месту, где сидел Злей. Ему кажется или Злей действительно чересчур часто взглядывает на Люпина? Пир закончился спектаклем, устроенным привидениями «Хогварца». Они дружно выскользнули из стен и продемонстрировали трансформационное скольжение; большой успех выпал на долю Почти Безголового Ника, гриффиндорского призрака, представившего сцену собственного незадавшегося обезглавливания. В такой приятный вечер даже Малфой не сумел испортить Гарри настроения, хотя и прокричал громко, на весь зал: «Дементоры велели кланяться, Поттер!». Гарри, Рон и Гермиона вслед за остальными гриффиндорцами отправились обычной дорогой к себе в башню, но, дойдя до коридора, в конце которого висел портрет Толстой Тёти, обнаружили там столпотворение.

— Почему никто не проходит? — ничего не понимая, спросил Рон. Гарри поверх голов постарался разглядеть, в чём дело. Похоже, портрет был закрыт.

— Пропустите, пожалуйста, — донёсся голос Перси, и вот уже он сам важно протиснулся вперёд. — Что за задержка? Не могли же вы все забыть пароль — позвольте, я лучший ученик… И тут вдруг мёртвое молчание овладело собравшимися, начиная с самых ближних к портрету рядов, как будто холод, быстро распространившись, заморозил толпу. Стало слышно, как Перси сказал неожиданно звонким голосом:

— Кто-нибудь, позовите профессора Думбльдора. Скорее. Головы повернулись; задние ряды встали на цыпочки.

— Что случилось? — спросила только что подошедшая Джинни. Секунду спустя прибыл профессор Думбльдор и стремительно прошёл к портрету; гриффиндорцы прижались друг к другу, освобождая ему проход, а Гарри, Рон и Гермиона продвинулись вперёд, чтобы посмотреть, в чём дело.

— О, бо… — Гермиона схватила Гарри за руку.

Толстая Тётя исчезла с портрета, изрезанного так жестоко, что полоски холста валялись по всему полу; большие куски были начисто оторваны. Думбльдор быстро оглядел изуродованную картину, обернулся с очень трагичным видом и встретился взглядом с профессорами Макгонаголл, Люпином и Злеем, торопливо приближавшимися к месту происшествия.

— Нужно найти её, — приказал Думбльдор. — Профессор Макгонаголл, пожалуйста, немедленно отыщите мистера Филча и попросите его обыскать все картины замка — нет ли где Толстой Тёти.

— Вам повезёт, если вы её найдёте! — раздался гадкий голос. Это выкрикнул полтергейст Дрюзг. Он барахтался в воздухе, явно наслаждаясь жизнью, как, впрочем, и всегда, когда он сталкивался с разрушением или несчастьем.

— Что ты имеешь в виду, Дрюзг? — спокойно спросил Думбльдор, и ухмылка слиняла с лица полтергейста.

Он не осмеливался дразнить Думбльдора. Вместо этого он заговорил елейным тоном, который был ничуть не лучше, чем гаденькое хихикание.

— Ей стыдно, Ваше Директорство, сэр. Не хочет показываться на глаза. Видел, как она убегала по пейзажу на четвёртом этаже, сэр, петляя между деревьями. Кричала ужасно, — радостно поведал Дрюзг. — Бедняжка, — прибавил он неубедительно.

— Она сказала, кто это сделал? — невозмутимо спросил Думбльдор.

— О, да, всепрофессорший, — ответил Дрюзг тоном человека, баюкающего на руках огромную бомбу. — Понимаете, он жутко разозлился, когда она его не пропустила. — Дрюзг кувыркнулся в воздухе и ухмыльнулся профессору Думбльдору между собственных ног. — Ужасный у него характер, у этого Сириуса Блэка.

Глава 9. Сгубительное поражение

Профессор Думбльдор отослал всех гриффиндорцев обратно в Большой зал, где к ним десять минут спустя присоединились до крайности растерянные учащиеся «Хуффльпуффа», «Равенкло» и «Слизерина».

— Нам с вашими преподавателями нужно тщательно обыскать замок, — сказал профессор Думбльдор, в то время как профессор Макгонаголл и профессор Флитвик занимались тем, что запирали все двери в зал. — Боюсь, что вам, для вашей же безопасности придётся провести ночь здесь. Я прошу старост встать на страже у дверей. За старших останутся лучшие ученик и ученица. В случае обнаружения чего-либо подозрительного немедленно докладывайте лично мне, — добавил он, обращаясь к Перси, надувшемуся от важности и гордости. — С донесениями посылайте призраков. У самого порога профессор Думбльдор помедлил:

— Ах, да, вам понадобится… Одно небрежное движение волшебной палочки, и длинные столы выстроились вдоль стен; ещё один взмах, и пол оказался устлан сотнями мягких пурпурных спальных мешков.

— Спокойной ночи, — пожелал профессор Думбльдор, закрывая дверь.

Зал сразу же возбуждённо загудел; гриффиндорцы стали рассказывать остальным, что случилось.

— По мешкам! — закричал Перси. — Всё, хватит болтать! Через десять минут свет погаснет!

— Пошли, — шепнул Рон Гарри и Гермионе; они схватили мешки и оттащили их в угол.

— Как вы думаете, Блэк всё ещё в замке? — тоже шёпотом озабоченно спросила Гермиона.

— Думбльдор подозревает, что да, это же ясно, — ответил Рон.

— Представляете, как удачно, что он выбрал сегодняшний день, — сказала Гермиона. Все трое уже забрались, не раздеваясь, в спальные мешки и приподнялись на локтях, чтобы ещё немного поговорить. — Как раз когда в башне никого не было…

— Наверно, он в бегах потерял счёт времени, — высказал предположение Рон. — Не помнил, что сегодня Хэллоуин. А то бы ворвался прямо в зал. Гермиона содрогнулась. Отовсюду доносился один и тот же вопрос: «Как он сюда пробрался?»

— Должно быть, он умеет аппарировать, — произнес кто-то из «Равенкло» с расстояния в несколько футов. — Ну, знаете, появляться из воздуха.