Лин Картер - Воин Лемурии (Сборник)

— Я знаю, разные вопросы сейчас мучают тебя, и буду рад дать ответ на них, — продолжил Белшатла своим хриплым голосом. — Я усыпил тебя, а затем мои слуги перенесли тебя сюда. Мне хотелось насладиться твоей беспомощностью… Несомненно, мой господин, вы не вспомните одну встречу, случившуюся каких-то семь лет назад. Тогда я пришел во дворец Царгола как жалкий нищий… Неужели? Неужели ты не помнишь этого?

Карм Карвус только тяжело покачал головой.

— Это было где-то за год до того, как Тонгор собрался в поход против Черного Заара… Ну? Нет, разумеется, я был столь ничтожен и незначителен для такого высокородного господина, как ты. Где уж тебе меня упомнить…

Белшатла закашлялся. В его голосе звучали нотки старой обиды. Видимо, неудача при дворе Царгола очень уязвила его болезненное самолюбие. Карм Карвус попытался припомнить тот случай, но безуспешно.

Белшатла продолжил:

— Я, трудясь неустанно долгие годы, сумел раскрыть на древних картах расположение забытых и потерянных городов Нианги… И вот, придя в Алый город, я прямиком направился к тебе во дворец, предлагая неслыханную власть и могущество, если ты согласишься приоткрыть сундуки и дать денег на экспедицию в далекие пустыни Нианги. Но ты, мой любезный господин, ответил, что я безумец, и выставил меня из дворца… А! Ну вот, я вижу, что ты что-то припоминаешь!

Карм Карвус внимательно смотрел на человека в сером.

— Да, — медленно произнес князь, — я действительно вспомнил тебя, хотя тогда ты называл себя другим именем и наряжался в белые одеяния жреца Нефелоса, а не в серый хитон ниангских колдунов. Да, я помню, что назвал тебя безумным, потому что ты хотел вновь вытащить на свет дьявольскую магию Нианги… Именно за это колдовство мудрые боги и покарали то проклятое царство, стерев в пыль его города, чтобы хранящееся в них зло не вырвалось наружу и не погребло под собой всю Лемурию. Я вспоминаю, что еще я сказал, что для человечества будет лучше, если дьявольские механизмы и заклинания колдунов Нианги останутся навеки похороненными в руинах разрушенных городов; что лучше будет никогда не трогать их… Да, теперь я точно помню нашу встречу.

Тонкие губы Серого Колдуна скривились в гримасе-ухмылке победителя:

— Я думал, мне дольше придется оживлять твою память, мой почтенный князь. позволь только поведать тебе, что я вышел за ворота Царгола с проклятиями на устах. В своем праведном гневе я поклялся отомстить. Я решил в одиночестве раскрыть тайну древних мудрецов Нианги, чтобы, овладев ею, обратить карающий меч мести в первую очередь на Алый Царгол, который первым будет сметен с лица земли… Да, долгие годы я один трудился, не покладая рук, в этих дальних, забытых людьми землях. Своими руками я раскопал пыль веков и вновь обнаружил забытые и брошенные колдовские машины. Затем пришли годы беспрерывной тяжкой работы — познания утраченной мудрости древних времен, эпохи Рассвета Земли. И вот, шаг за шагом, я овладел потерянным искусством мудрых колдунов древней Нианги!

Торжество победителя звучало в каркающем голосе Серого Колдуна. Безумный огонь сверкал в глазах, пена выступила в уголках губ. неожиданно Карма Карвуса осенило, что Белшатла и вправду безумен. Неизвестно, был ли он уже таким много лет назад, когда пришел в алый город со своим дерзким предложением; быть может, долгие годы скитаний по пустыням, жизни в одиночестве и многих часов, проведенных в постижении древнего чародейства, оказались сильнее разума человека. Как бы то ни было, но сейчас человек, сидящий перед Кармом Карвусом, явно был сумасшедшим. Вздрогнув в первый ммент от ужаса, Карм Карвус тотчас же стал прикидывать, как использовть этот факт себе на пользу, чтобы попытаться бежать.

— Да, я был глуп, недооценив твой талант и упорство, Белшатла, — спокойно сказал принц, причем с большой долей искренности.

Серый Колдун расплылся в торжествующей улыбке.

— Что ж, тебе осталось только сожалеть о своей недалекости. Все, принц, уже поздно. Когда-то я готов был бросить к твоим ногам все королевства земли. Но теперь я отдаю их красному псу из Таракуса! И он, а не ты, будет сидеть на троне всех королевств!

— Что ж, горе мне, не распознавшему гения, когда он обратился ко мне, — произнес Карм Карвус. — Скажи, а ты действительно овладел тайнами колдунов древней Нианги или только притворяешься, чтобы отомстить мне?

— притворяюсь? — яростная гримаса исказила лицо безумного колдуна. — Я притворяюсь? Я, последний хранитель мудрости древних колдунов — притворяюсь? Я, тот, у чьих ног скоро лягут страны и народы, тот, кого будут прославлять как победителя и завоевателя… Так послушай же меня: Серая Смерть, как вы по невежеству называете Лампу, Разрушающую Разум, — это лишь слабейшее из тех страшных видов оружия, которые хранились в городах забытой и занесенной песками Нианги! Помимо нее, существует оружие, которое может померяться силами с самим солнцем. Оно вызывает огонь такой силы, что сама земная твердь плавится и течет, словно растаявший весной лед… Яйцо Грома — так называли это оружие древние колдуны Нианги… Основа его — два редких и дорогих металла, которые, соединенные друг с другом, высвобождают скрытый богами в них огонь и жар. Даже двух небольших кусочков достаточно, чтобы поднять факел выше купола любого храма и разрушить целый город!

Можете себе представить, с каким непередаваемым ужасом слушал Карм Карвус слова безумного и страшного в своем безумии Белшатлы. Ведь князь Царгола не знал ничего о водородной бомбе, а именно ее описывал ему Серый Колдун, в тех словах и терминах, которые были доступны древнему лемурийцу.

Князь дал старому колдуну выговориться и, подождав, пока Белшатла чуть устанет от эмоциональных речей, поинтересовался, как работает Лампа Безумия, и нельзя ли поближе рассмотреть ее в действии. Колдун на удивление легко и радостно согласился с этим предложением; ибо злопамятному безумцу не было ничего пиятнее, чем восхищенное внимание того человека, который некогда отверг его предложение и выгнал прочь из дворца и из города.

Колдун встал и направился к узкому проходу в стене за спиной пленника, знаком приказав Карму Карвусу седовать за ним. Узкий коридор освещали лишь есколько свечей, вставленных в подсвечник, сжатый сухой рукой Белшатлы. Карм Карвус шел за Белшатлой по пятам; его мозг напряженно работал. Несомненно, сейчас ничего е стоило убить безумного старика… Но будет ли в этом смысл? Ведь князь Царгола понятия не имел о том, в какой части дворца они находились и каким путем можно выбраться на свободу. В итоге он решил предоставить Белшатле действовать по своему усмотрению и подождать.