Пола Вольски - Великий Эллипс

Секунду Торвид смаковал свою злобу. Она была сильной и поднималась из глубины, обещая хорошую разрядку совсем скоро. Однако сейчас не время об этом думать. Он не мог больше бестолково болтаться на лестнице, поскольку это только дело времени, и слуги скоро обнаружат его здесь. Он больше не может ждать своих подручных, и на их поиски он не может отправиться. Он вынужден теперь завершить дело самостоятельно. И эта перспектива его не огорчила. Даже лучше, что он остался один, не обремененный бестолковыми подчиненными.

Рука опустилась в карман и сжала пистолет. Бесшумно он поднялся по лестнице, ведущей в комнату личных аудиенций короля.

— Вы ударили меня, — прижав ладонь к горящей щеке, изумленно округлив глаза, король Мильцин отпрянул. — Вы… действительно… ударили… меня.

Лизелл выпрямилась, автоматически поправляя платье.

— Извините, сир, — произнесла она, почти опешив. — Я не хотела. — Никогда она не говорила более искренне. Мысли смешались. Она поняла, что все испортила. Безрассудство, безумие на секунду охватило ее, она потеряла контроль и все разрушила. Отчаяние овладело ею. Нужно как-то все исправить.

— Что это значит — что вы не хотели? Вы хотите сказать, что ударили меня случайно?

Это и было в каком-то смысле случайно, но король никогда в это не поверит.

— Я… я расстроена, — призналась она и жалобно добавила: — Я смущена, я боюсь.

— Боитесь? Думаю, нет. Вы мне чуть голову не снесли. Вы испугались так же, как пугается тигрица, когда набрасывается на свою жертву.

— Ах, простите, прошу вас, простите. Пожалуйста, верьте мне, сир, я…

— Я ничего не хочу слушать. Я никогда не сталкивался с такой дикостью в женщине. Женщины должны быть мягкими и нежными. Какое неприятное разочарование.

— Это была ошибка, Ваше Величество. Ужасная ошибка. От всего сердца прошу простить меня. Пожалуйста, поверьте мне, пожалуйста, примите мои самые искренние извинения…

— Мне это неинтересно. Я король Нижней Геции, и вы осмелились ударить меня. Вам не место в королевском дворце. Вам вообще нет места в цивилизованном обществе. Я вызову вам карету. Вам пора уезжать.

— Ваше величество… — она чувствовала, как слезы поражения готовы брызнуть у нее из глаз, и она не пыталась сдержать их. Может быть, они помогут, ведь женщины должны быть мягкими и нежными. Она умоляюще вытянула руку. — Что мне сделать, чтобы все исправить? Только скажите, что мне сделать?

— Вы можете уехать. И мы оба забудем, что мы имели несчастье однажды встретиться.

— Но я никогда не забуду, сир. Чувство вины и угрызения совести останутся со мной до конца дней, поскольку мы стояли на краю чего-то чудесного. Ваше величество было готово даровать благо Разумного Огня благодарному Вонару. Вы ведь согласились дать миру оружие и спастись от грейслендской угрозы. Пожалуйста, я умоляю вас, неужели пустяковая женская блажь может разозлить вас? Забудьте о моей глупости, подумайте о…

— Вы ошибаетесь, — король Мильцин смотрел на нее с отвращением. На его щеке запечатлелся красный след ее удара. — Я ни на что не соглашался, ничего не заявлял и не собирался. Если вы верите в обратное, то сами себя обманываете. А сейчас, мадам, с вашего позволения я вызову слугу, чтобы он проводил вас…

— Сир, я умоляю вас… — ей так хотелось схватить его и хорошенечко встряхнуть. — Если вы только позволите…

Мольбы, которые, конечно же, не достигли бы цели, так и не прозвучали. Открылась дверь. Грандлендлорд Торвид Сторнзоф вошел в комнату, его монокль поблескивал, пистолет был зажат его в руке.

Король Мильцин поднялся, исполненный достоинства, и требовательно спросил:

— Что все это значит?

— Магистр Невенской, он мне нужен, — объявил Торвид. — Вы отведете меня в лабораторию.

— Да как вы смеете? Кто вы такой?

— Это вас не касается.

— Это Торвид Сторнзоф, грейслендский грандлендлорд, — Лизелл не сводила глаз с незваного гостя. — Сир, вы теперь сами видите, что эти грейслендцы из себя представляют и что они хотят сделать. Вы не можете позволить этим людям…

— Молчать, — оборвал Торвид, — еще слово — и я стреляю.

Она посмотрела ему в глаза и поняла: он колебаться не будет. Она замолчала.

— Это чудовищно. Вон с глаз моих, — побагровев, приказал Мильцин. — Немедленно выйдите вон. Уходите, пока я не позвал охрану и не приказал арестовать вас.

— Ваше величество больше не отдает здесь приказы. Это право перешло ко мне, — сухо парировал Торвид. — Сейчас вы отведете меня в секретную лабораторию. Я думаю, ее местонахождение вам известно.

— Не воображайте, что ваше положение или ваша национальность защитят вас, Грандлендлорд, — предупредил Мильцин. — Ваш император — мой кузен. Ваша вопиющая дерзость не пройдет для вас безнаказанно. Уходите, пока у вас есть шанс, пока вы не поставили себя в безвыходное положение.

— Мы уйдем вместе, сир. Вы покажете дорогу. Откажетесь — я пущу вам пулю в лоб.

— Вы лишились рассудка? Я — король.

— Королям пускают кровь. Хотите это испытать?

— Вы не посмеете. Здесь во всех комнатах слуги и телохранители. Они мгновенно отреагируют на звук выстрела. Вам не удастся избежать ареста и казни.

— Возможно, — Торвид пожал плечами. — Однако и Вашему Величеству не придется наблюдать это зрелище. Хватит болтать. Мы идем в лабораторию Невенского. Но не сюда, — остановил он, когда его пленник энергично шагнул к богато украшенной двустворчатой двери. — Любезно было с вашей стороны предупредить меня о вооруженных телохранителях и слугах. Поэтому мы пойдем вниз по лестнице, по которой я только что поднялся, через Длинную галерею, а оттуда в коридор. Ты тоже, — бросил он Лизелл. Он навел на нее пистолет. — Стань рядом с королем. Возьми его под руку. Делай, что говорят, — он подождал, пока она исполнит его приказ. — Прекрасно, вы отличная пара.

— Вы всерьез думаете, что сможете провести короля под дулом пистолета через зал, где толпа гостей? — Лизелл не могла удержаться, чтобы не спросить. — С вашей стороны это просто безумие.

— Именно поэтому у меня все получится, — ответил ей Торвид. — Никто не ожидает такого, никто ничего не заметит. Эти дураки даже не поймут, что происходит у них под носом. Сейчас я встану рядом с его величеством, и мы выйдем в Длинную галерею. Мы будем улыбаться, кивать головой и мило беседовать. У нас с вами премилый банкет, и все видят, что король наслаждается обществом своих хороших друзей. Но мы трое знаем, что мой пистолет упирается в ребра его величества. Малейший намек на сопротивление, первый крик о помощи — и я стреляю. Меня не волнует, чем это кончится для меня. Без малейшего сожаления я устраню гецианского короля, чей каприз лишает Империю великого оружия. Примите к сведению здесь и сейчас, что я сделаю то, что от меня требуется.