Джон Марко - Нарский Шакал

– Значит, ты об этом позаботишься? Доставишь его сюда?

Бьяджио замялся.

– Мы стараемся, Величайший. Как я сказал…

– Немедленно, Ренато! Неужели ты не можешь сделать это для меня? Неужели я, прошу невозможного? Это же всего один человек.

– Хорошо, да. Если таково ваше желание, мой господин, мы приложим все усилия, чтобы привезти его сюда.

Аркус поднял руку и провел дрожащим пальцем по щеке графа.

– Ренато, я умираю.

– Нет, о Величайший! Вы не можете умереть. Никогда!

– Возможно. Но может случиться так, что этого уже ничем не остановишь. Так что я обращаюсь к тебе с последней просьбой. Найди Ричиуса Вентрана и доставь его ко мне. Я должен увидеть его смерть, прежде чем уйду. А теперь дай мне слово.

– Да, – с трудом выдавил из себя Бьяджио. – Обещаю. Клянусь моими глазами, я привезу вам сюда Вентрана.

Рука Аркуса бессильно упала.

– Хорошо, – прошептал он. – Хорошо.

– Величайший, – мягко промолвил Бьяджио, – можно мне задать вам один вопрос?

– Сколько угодно, мой друг.

Бьяджио облизал губы, стараясь подавить страх.

– Если вы умрете – но это только если – что будет с нами?

У Аркуса напряглись черты.

– О чем ты меня спрашиваешь?

– Это пустое, – поспешно отмахнулся Бьяджио от своего вопроса.

– Ты считаешь, что я умираю, Ренато? – с укором осведомился Аркус.

– Величайший, вы же сами сказали…

– Я не ждал, что ты со мной согласишься. Ты же должен меня спасать! – Аркуса начала бить дрожь. – Боже всемогущий, как ты можешь так со мной говорить? Я страдаю, а ты занят только собственным честолюбием!

– Нет, милорд, я думаю о Наре, о вашем Черном Ренессансе! Если вы умрете, Эррит будет бороться со мной за трон. Если только…

– Что?

– Если вы не назовете своего преемника.

Дело сделано. Он произнес это слово. Император грустно, протяжно вздохнул.

– Ты – мой самый верный слуга, Ренато, – ласково произнес Аркус. – Тебе этого мало?

– О нет, мой повелитель, мне этого достаточно! Мое единственное желание – служить вам.

– Тогда почему ты заговорил со мной о смерти?

– Ради Нара, Великий. И это все…

– Я не умру! – взорвался Аркус. – Не умру! Ни сейчас, ни потом!

Граф с ужасом наблюдал, как император заливается слезами. Он закрыл ослепшие глаза и отвернулся. Он дрожал и шептал проклятия. Бьяджио взял его за руку и стал ждать конца истерики. Он понял, что никогда не получит ответа на свой вопрос. Аркус слишком сильно боялся смерти, чтобы передать свой свой трон другому.

– Я хочу уснуть, – наконец объявил император. – Побудь со мной, Ренато. Я боюсь снов. Разбуди меня, если я закричу.

– Я здесь, Величайший. – Бьяджио поцеловал высохший лоб императора. – Спите.

Спустя несколько мгновений Аркус погрузился в беспокойную дремоту. Граф Бьяджио встал и направился к двери. В последний раз взглянув на своего повелителя и убедившись, что он проснется не скоро, покинул спальню и вызвал своих Ангелов Теней.

41

– Вот, Дьяна, – сказала Наджир. – Тебе нужны такие листья.

Дьяна посмотрела через плечо женщины. Листья были небольшие, но толстенькие, покрытые мягким пушком. Наджир сорвала один листик с куста и разломила пополам. Из разъединенных половинок потянулись липкие нити сока.

– Видишь? Как я тебе говорила. Это ему поможет.

Дьяна ткнула пальцем в нити – они порвались словно паутинки. На ощупь они оказались прохладными. У Дьяны немного отлегло от сердца: наконец она сможет помочь Ричиусу. Четыре дня он лежал, парализованный болью, и вот теперь появилась надежда на какое-то облегчение.

– Сколько нам понадобится? – спросила Дьяна, обрывая листья с куста.

– Не спеши, – предупредила ее Наджир. – Не мни листья, иначе сок вытечет. И не обрывай куст целиком. Лекарство сохраняется недолго, оно понадобится нам и для других.

«Конечно, – подумала Дьяна, – и для других».

Их уже насчитывались десятки, у многих ожоги были такими же тяжелыми, как у Ричиуса. Однако Наджир говорила, что это растение не единственное. Вот и прекрасно. Тогда эти целебные листья будут отданы Ричиусу. Под наблюдением Наджир она обрывала их и складывала в корзинку. К счастью, им не пришлось уходить далеко от замка. Значит, свежие листья сразу же пойдут в дело. Наджир присоединилась к ней. Ее руки двигались размеренно, листья аккуратно ложились в корзинку. Дьяна улыбнулась.

– Спасибо тебе большое, Наджир. Ты не пожалеешь.

Женщина смущенно кивнула.

– Я делаю только то, чего хочет мой муж, – ответила она. – Он велел, чтобы я помогла тебе ухаживать за Кэлаком. Я так и делаю.

Дьяна с трудом сдержалась от грубого ответа. Меньше чем за неделю жена Фориса из незнакомки превратилась в подругу. Они жили в одной комнате – обычно женщины в таких обстоятельствах начинают делиться друг с другом своими секретами. И хотя Дьяна ничего не рассказывала ей о прошлом, она сознавала, что Наджир все равно догадывается, о чем она думает. Эта женщина обладала почти сверхъестественной проницательностью. Дьяна пока не могла понять, нравится ли ей Наджир, но в эту минуту, собирая спасительные листья, точно знала одно: она глубоко признательна Наджир за то, что она проявила участие, пусть даже и неохотно.

– Когда Форис вернется, я поблагодарю его за твою помощь, Наджир. Ему следует об этом знать.

Комплимент явно пришелся Наджир по сердцу. Как и все дролки, она была беззаветно преданна мужу, которого считала центром вселенной. Глубоко религиозная, Наджир вставала каждый день на рассвете и в течение часа молилась с другими женщинами замка, готовилась к услужению своему мужчине. Эту суровую жизнь Наджир принимала с радостью, потому что любила Фориса, а его любовь составляла смысл ее жизни. Она уже произвела на свет трех дочерей и сына – и мечтала подарить мужу еще детей. Она была хорошей матерью и всегда охотно помогала Дьяне ухаживать за Шани, но обе понимали, что совершенно не похожи друг на друга. Наджир была примерной дролкой, а Дьяна, с точки зрения дролов, – шлюхой.

– Мой муж скоро будет дома, – сказала Наджир. – Он может пожелать увидеть Кэлака. Тогда ты и расскажешь ему о моей помощи, если захочешь.

– Если он вернется сегодня, я с радостью ему это скажу, – пообещала Дьяна.

Форис отсутствовал уже три дня – с тех пор как привез в замок раненого Ричиуса. Осада долины продолжалась, и Наджир постоянно тревожилась о муже.

– Сегодня он приедет, – уверенно заявила она. – Я это чувствую, Дьяна. Он хочет снова быть рядом со мной.

– Я в этом не сомневаюсь. Уверена, он вернется, как только сможет. Если не сегодня, то завтра.

Наджир состроила кислую мину.