Вадим Климовской - Марш Обреченных. Финал

Барс осторожно приоткрыл глаза, привыкая к свету костра.

Он лежал в глубокой излучине, у самого прибережного края реки, от Сорки тянуло холодом, сыростью и естественно смертью. Где гоблины и где их исчадия? Получив под зад, ускакали?

Барс еще раз слабо потянулся. По телу пронеслась огненная волна боли. Нестерпимой и незатухающей. Барс, к счастью, остался при сознании, дав пару секунд себе отдышаться. Пока с ним никто не спешил расправляться и сводить счеты. Наверное, спаситель просто-напросто не в курсе дел. Не знает, что приключилось с Хизельмашем, судя по тому, что храмовник здесь, вдалеке от Откосых гор и родины клана.

Легкие движения монстра привлекли, наконец, внимание Роджа, он и не думал спать, хоть и был смертельно уставшим, его страхи оправдались, а опасения Барса совсем не беспочвенны — Родж знал, кто перед ним. Магия напомнила храмовнику, кто атаковал и уничтожил храм. Кто стал виновником гибели ордена. Тварь, что лежала по ту сторону костра! Монстр едва дышал и самым правильным было: разделаться с ней пока гад лежал в беспамятстве. Но что-то остановило его? Может та картина, которую он увидел на Сорке?.. Где это видано, чтобы нечисть воевала с нечистью? — Полный кошмар! Его словило самое злодейское и предательское качество любого разумного существа: любопытство. И рука Роджа дрогнула на полпути от шеи Барса. Лезвие клинка опустилось, не причинив зла вожаку павшего отряда. Почему-то Родж решил сначала разобраться, и уже потом рубать верхушки.

"Я удивлен, что еще жив, человек? Если не ошибаюсь, ты храмовник? Твой орден в горах на юге?" — начал осторожно Барс.

Родж молчал, не находя в себе сил ответить разумному монстру, всматриваясь в игру костра, в пляски вселенского чуда. Меч бойца совсем рядом, под рукой, в ножнах.

"Ты не боишься меня, хотя твои сородичи испытывают к нам страх. Худшего оружия и не придумаешь".

Философ, елки-палки!

Щеки Роджа заиграли на пляске огня, черты лица посуровели. Но все так же он продолжал молчать.

"Глупо раскаиваться в совершенных поступках… Глупо винить других, ибо совершил зло я! Своими…" — Барс запутался в словах, не скажешь же "руками" или все-таки "когтями"? Но не мог заставить себя так сказать. Причинить человеку лишнюю боль.

"К счастью, виновников бед уже нет… Лестора нет…"

— Зато есть ты! — холодно отчеканил в темноте Родж, продолжая смотреть на пламя.

"Да. Зато есть я" — согласился с фактом гризолоид, и с болью в теле и… душе, закрыл с горечью чудовищные глаза.

— У меня не поднялась рука убить тебя, а стоило. Ведь… ведь… погибли лучшие мои друзья! Братья! — Родж ощутил подступающую к горлу и глазам горечь, наворачивали слезы. Разве так он представлял себе их разговор? Разговор?! Я должен быть сильным и беспощадным.

"Каждый должен получить свой шанс. И я тоже. Тогда мы научимся кроме одного зла, творить и добро. Крупицы добра".

— А ты способен его чувствовать и понимать?

"Кроме тебя этому не будет больше кому узнать… Родж" — открылся монстр.

Ха, а жить-то хочет!

Храмовник содрогнулся. До чего же умная тварь!

"Ведь я могу читать твои мысли!"

Родж густо покраснел.

— Кто ты?

Безмолвная тишина.

"Барс".

— Откуда вы пришли?

"Я остался один. Другие погибли… к твоей радости. Я — гризолоид. Страж своего мира. Пришел в ваш не по собственной воле".

Родж пару минут взвешивал и обдумывал. Для начала его, монстра, не мешало проверить. Возможно, этот здоровяк сумеет ему помочь?

— Мне нужна помощь! Помочь одному человеку…

"Ты боишься за девчонку, верно?"

— В-верно.

"Твои опасения не безпочвены, она действительно в опасности!"

На мое плечо осторожно, по-братски легла рука Крученя и я вместо нервозного толчка спросонья, лишь слегка дернулся всем телом, будто одна из увиденных мною на кануне уродин обошла нашу лежку с фланга и крадучись стала методично доставать одного за другим лазутчика Свергилля. Да мы незваные гости в эпицентре свергилльской ямы! И рассчитывать на радушие может только полоумный дурак. Кручень полушепотом успокаивающе зашептал мне на ухо:

— Не подымайте шуму, мессир Черствый, на дороге они самые… "серые"!

Я дернулся, словно Кручень заехал мне кулаком в ухо и, оттолкнув его, подался к подъему на холм. И без его подсказок, довольно быстро мне удалось разглядеть на ровной горной площадке у развалин комендатуры и обнесенных, запорошенных снегом бараков вездесущих ищеек шаманов. Но взгляд уперся сначала в хилые и жалкие постройки, а недоумевал, как там жилось солдатам в те времена? Уму не постижимо! Голые, тоненькие стеночки и перегородки. Спрятаться от настырного и пронизывающего ветра со снегом некуда? Вымирание от холода. Или я вижу результаты магии хобгоблинского племени? Останки от лагеря горняков и Королевской армии? Здесь же добывали золото, алмазы и железную руду — государство обязано было побеспокоиться о своих служащих, предоставить максимум удобств. Герцог Альвинский за счет Рудень планировал, ох, как подняться, утереть носа западу, востоку и югу, а получилось совсем наоборот. Закончилось все поспешной, галопирующей стройкой Гранитной Балки. Да казна пуста. И снова тянут ресурсы с регионов и периферий…

Мне показалось, но "серое" существо, коим окрестили наемники еще и "северным шакалом", застыло на голом, продуваемом всеми сторонами севера пятаке дороги просто каменой глыбой, словно окаменев, без малейших на то движений и шевелений. Если бы не внутренняя паника моих отрядовцев, я принял бы зверя за хорошо сохраненное, вытесанное из монолита изваяние, покрытое реалистично густой и клочковатой шерстью. Мда, что-то было весьма схожее в ней с ее хозяевами. Даже оттенок и цвет шкуры, и тот совпадал с гоблинской разрисовкой. Словно два разных существа неким неправдоподобным образом копировали один и тот же живой вид. Ошибка природы или наоборот, каприз?

Рыжик с Желудем лежат на камне в двух метрах впереди меня, тоже сосредоточено наблюдают, и чувствуется, как нарастал и давил тяжестью страх, подкрадывался к каждому из нас ужас. Никому не хотелось мириться со статусом добычи, но и никто из наемников и арестантов не торопился бросаться вниз очертя голову, все думали, что в отряде найдется сильнейший, лидер, который возьмет на себя обязанности спасать и думать за каждого. Идея у меня была одна: проскочить в Золотые Рудни мимо сторожей, а там — к Драконьему Позвонку. Жить хотели все и даже те, кому пора давно на тот свет, но вряд ли столь молчаливые персоны будут рисковать, и бросаться на отвесные скалы и класть своим телом тропу для товарищей, они б сами не прочь проложить путь через чьи-то жизни. Разгрести угли чужими руками.