Темное наследие. Беззвездная ночь. Нашествие тьмы. Путь к рассвету - Сальваторе Роберт Энтони

Правда, Кэтти-бри не думала, что когда-нибудь до этого дойдет. Бренор намекнул на возможность щедрого дара лишь потому, что знал — это ничего не будет ему стоить. После славного сражения в Долине Хранителя собственный меч Берктгара Баккенфуэре вполне мог сам стать легендой.

Но для Кэтти-бри все равно ни одно оружие не могло сравниться с Клыком Защитника.

Притихшая и задумчивая, девушка все же не поддалась сентиментальному настроению. Конечно, как и все в Мифрил Халле, в эту ночь она лишилась многих друзей. Но, как и все, она была закаленным воином и понимала, что такова жизнь и существует высшее благо, за которое стоит сражаться. Она смеялась, видя, как свирфы от отчаяния рвут редкие волосенки на головах, безуспешно пытаясь научить пьяных дворфов разбираться в дрожании камня. Она смеялась, когда Реджис ввалился в тронный зал, зажав под мышками свертки с едой, хотя уже так наелся, что пуговицы на его жилете чуть не отрывались. Она смеялась, когда мимо нее промчался Биддерду Гарпелл, а за ним на коленях полз Тибблдорф Пвент, умоляя укусить его.

Но где-то в глубине души оставались задумчивая тишина и ощущение того, что что-то закончилось, и девушке, только открывавшей для себя большой мир, было неуютно.

Посреди вонючего дыма Бездны появилась прекрасная женщина-дроу, зло в нежном обличье, и Эррту затаил дыхание, сидя на грибном троне.

Он не знал, чего ждать от Ллос; они оба видели, чем закончился поход.

Демон следил, как она шла сквозь туман, ведя за собой узника — обещанный ею подарок. Она улыбалась, но никто не мог бы сказать, что значила улыбка Владычицы Хаоса.

Эррту выпрямился и принял независимый вид, решив, что он все сделал, как было велено. Если Ллос станет обвинять его в том, что произошло, он будет спорить. Хотя, если она узнала о черном сапфире, который он дал глабрезу…

— Плата с тобой? — громыхнул демон.

— Конечно, Эррту, — ответила Паучья Королева.

Эррту недоверчиво склонил огромную рогатую голову. Она подтолкнула пленника вперед, к громадному демону. Вроде бы ни в ее тоне, ни в действиях не было никакого подвоха.

— Похоже, ты рада, — осмелев, заметил Эррту.

Ллос широко ухмыльнулась, и Эррту все понял.

Ну конечно, она рада! Эта злодейка, коварнейшая из коварных, действительно была довольна тем, что получилось. Матери Бэнр больше нет и порядка в Мензоберранзане — тоже. Сейчас город дроу погрязнет в таком хаосе, такой паутине сложнейших интриг, лжи и постоянных войн между Домами, какой еще не бывало.

— Ты с самого начала знала, что так и будет! — упрекнул ее демон.

Ллос громко рассмеялась.

— Не совсем так, — сказала она. — Разве я могла предположить, что Эррту будет так ревностно оберегать того, кто избавит его от заключения?

Эррту испуганно уставился на нее, распахнул свои кожистые крылья и обернулся ими, как бы желая защититься.

— Не бойся, мой демонический друг, — проворковала Ллос. — Я дам тебе возможность оправдаться в моих глазах.

Эррту глухо зарычал. Чего еще хочет от него Паучья Королева?

— Несколько недель я буду занята, — продолжала Ллос. — Надо положить конец неразберихе в Мензоберранзане.

— Ты же этого не хочешь, — фыркнул демон.

— Ну тогда буду развлекаться, наблюдая за неразберихой, — покладисто согласилась Ллос. И, словно припоминая, добавила: — И за тем, что ты должен сделать для меня.

Демон снова зарычал.

— Когда ты будешь свободен, Эррту, — спокойно произнесла Ллос, — и Дзирта До'Урдена опутают хвосты твоей плети, то убивай его медленно, чтобы я могла насладиться каждым его криком. — С этим словами Паучья Королева вскинула руки и пропала в треске черных молний.

Морда Эррту искривилась злобной ухмылкой. Он взглянул на несчастного пленника, который должен был сломить волю и разбить сердце Дзирта До'Урдена.

Иногда Паучья Королева просит так мало.

Минуло уже две недели со дня победы, а празднества в Мифрил Халле еще продолжались. Многие разъехались: сначала уехали двое выживших гвардейцев Несма и лонграйдеры вместе с Гарклом и Беллой дон Дель Рой (Пвенту в конце концов удалось уговорить Биддерду ненадолго задержаться). Потом отбыла Аластриэль вместе с семьюдесятью пятью своими рыцарями. Она отправилась в Серебристую Луну с гордо поднятой головой, готовясь встретить, не дрогнув, все упреки ее политических противников, потому что не сомневалась, что поступила правильно, поспешив на помощь Бренору.

Зато свирфы не торопились уходить. Им нравилось в гостях у клана Боевого Топора, и варвары Сэттлстоуна уговорили их остаться, покуда не будет выпит весь мед Мифрил Халла.

Вдали от гор, заключавших в себе дом дворфов, посреди холодной, обдуваемой ветром равнины на великолепной лошади — одной из тех, что принадлежали погибшим Рыцарям Серебристой Луны, — скакала Кэтти-бри. Она сидела в седле уверенно, приняв окончательное решение, но боль все равно разрывала ей сердце, когда она оглядывалась назад, на свой дом. Она ощупывала взглядом каменистые тропинки, петлявшие по гористому склону, и с улыбкой заметила, ничуть не удивившись, спускавшегося по одной из них всадника.

— Так и знала, что ты поедешь за мной, — обратилась она к подъехавшему ближе Дзирту До'Урдену.

— У каждого из нас свое место, — ответил Дзирт.

— Но мое не в Мифрил Халле, — упрямо произнесла Кэтти-бри. — И ты меня не уговоришь, и не пытайся!

Дзирт помолчал, внимательно вглядываясь в решительное лицо девушки.

— Ты сказала Бренору? — спросил он.

— Конечно, — возмутилась она. — Неужели ты думаешь, что я могу покинуть отцовский дом без его благословения?

— Спорю, что благословил он тебя не слишком-то охотно, — заметил Дзирт.

Кэтти-бри выпрямилась в седле и, сжав зубы, сказала:

— У отца много дел. К тому же у него есть Реджис и ты… — Она замолчала, заметив притороченный к седлу Дзирта плотно упакованный дорожный мешок. — И с ним Гэндалуг и Берктгар, — закончила она. — Они еще даже не решили, кто из них будет править, а кто только наблюдать. Хотя, думаю, Гэндалуг уступит трон Бренору.

— Это было бы мудрое решение, — согласился Дзирт.

Они помолчали.

— Берктгар подумывает об уходе, — внезапно сообщил Дзирт. — Хочет вернуться в Долину Ледяного Ветра и жить так, как жили его предки.

Девушка кивнула. До нее тоже дошли такие слухи.

Снова повисла неловкая пауза. Кэтти-бри отвернулась от дроу, решив, что он ее осуждает. Она подумала о том, что была Бренору плохой дочерью, своенравной и эгоистичной.

— Отец не пытался меня остановить, — выпалила она, чтобы покончить с этим разговором. — И ты не сможешь!

— Разве я говорил, что пришел ради этого? — спокойно ответил Дзирт.

Кэтти-бри замолчала. Когда она впервые сказала Бренору о том, что хочет на время уехать из Мифрил Халла и посмотреть мир, сварливый дворф так рвал и метал, что Кэтти-бри даже опасалась, не рухнут ли стены.

Спустя два дня, когда Бренор влил в себя не так много святой воды, они снова увиделись, и, к изумлению и облегчению девушки, отец рассуждал более здраво. Он сказал, хоть и скрипя при этом зубами, что понимает, каково ей, и понимает, что она должна следовать зову сердца и отправиться в путь, чтобы решить, кто она на самом деле и каково ее место в этом мире. Кэтти-бри тогда еще подумала, как несвойственны такие глубокомысленные рассуждения Бренору, но теперь, глядя в лицо Дзирту, поняла, от кого они исходили. Теперь она была уверена, что дворф переговорил с ним между двумя встречами.

— Это он тебя послал, — обвинительным тоном сказала она дроу.

— Ты уезжаешь, и я тоже, — непринужденно ответил Дзирт.

— Ну не могу я провести остаток жизни в туннелях, — начала вдруг оправдываться Кэтти-бри, выдав тем самым, что чувствовала себя виноватой, решив уйти из дому. Она обвела глазами равнину, всматриваясь в далекий горизонт. — Там так много всего. Сердцем чую. Я это чувствую с тех самых пор, как Вульфгар… — Она вздохнула и взглянула на Дзирта, ища поддержки.