Фред Саберхаген - Книга мечей

Вулкан подошел к стене. Заинтересовавшийся Шива держался рядом.

Зубы человека на стене стучали от страха. Но все же он выкрикнул:

— Это Судьбоносец! Не подходи!

— Судьбоносец, говоришь?

Вулкан постоянно помнил об этом мече, потому что мысли о нем давно не давали ему покоя. Решив не рисковать, он резко взмахнул мечом Силы, и через мгновение лязг соприкоснувшейся стали сменился грохотом взрыва. Ослепительная вспышка и раскаты грома — мечи соприкоснулись, нацеленные в бою друг против друга.

Вулкан стоял и, щурясь, разглядывал последствия. Из городской стены вывалился кусок размером с его кулак. От человека с мечом не осталось практически ничего. И хотя Щиторуб выглядел таким же, как всегда, от Судьбоносца не осталось и следа.

— Судьбоносцу конец? Пропал, и все? Нет, должны остаться хоть какие-то кусочки. Я их соберу, отнесу в кузницу и сделаю новый меч!

Но это оказалось невозможным. Хотя Вулкан и уменьшил свой рост вдвое, чтобы стало легче искать мелкие рассеянные предметы, он не обнаружил даже малейшего фрагмента уничтоженного меча. Нашлась лишь черная рукоятка с белым кругом — линией, у которой конец смыкается с началом. Меч Правосудия перестал существовать.

Вулкан решил, что когда-нибудь все же попробует отковать его заново, начав работу с самого начала. Но сейчас он уже не был уверен, что сумеет вспомнить, как это ему удалось в прошлый раз. Да и вообще, зачем ему теперь меч Правосудия? Всего лишь двадцать лет назад все обстояло проще — боги тогда знали, что делают и что им следует делать, а никому из людей даже в голову не приходило бросать вызов их власти.

Вулкан был зол, и он шел к дому Кортене.

Над крышами он увидел головы Аполлона, Зевса и Дианы — они опять заявились браниться и мешать.

— Зачем ты убил Марса? — вопросила Диана.

— Потому что он меня оскорбил и путался под ногами! — рявкнул Вулкан, — Да кому был нужен ваш Марс? Что он вообще умел? А Большой пес… я даже не уверен, что он сдох. Я не стал тратить на него время — так или иначе.

Вулкан увеличился до прежнего размера и пригрозил богам Щиторубом. Те тут же уступили ему дорогу, в чем он не сомневался.

— Клянусь своей кузницей — похоже, это и есть тот самый дом.

Четырехэтажное здание, стоящее возле притока реки, уже подверглось нападению и все еще дымилось. На его плоской крыше среди виноградных лоз, цветов и садовых дорожек стоял человек. По людским понятиям этот коротышка был силен и крепок, а в руке он держал другой меч.

Шива метнулся вперед, решив отнять у него оружие. Вулкан предупреждающе рявкнул, но Шива не обратил на это внимания.

Меч в руке человека взвыл, наполняясь силой. Вулкан сразу опознал его по этому пронзительному звуку и удовлетворенно кивнул. Градоспаситель!

Четырехрукий бог тоже взвыл, но от боли, а не торжества, и отпрянул, волоча сильно искалеченную руку. Пошатываясь, раненый бог помчался прочь, натыкаясь на небольшие дома и превращая их в развалины. Вопил он непрерывно и, добежав до городской стены, перемахнул через нее и скрылся вдалеке.

— Ха, ну и болван! — самодовольно ухмыльнулся Вулкан. — А теперь я заберу и этот меч. Или уничтожу его, как тот, другой.

Он приблизился к человеку на крыше и дважды быстро полоснул мечом Силы — справа налево и обратно. Двигая рукой вправо, он задел кулаком угол здания рядом с тем участком крыши, где стоял человек. Когда мечи соприкоснулись и меч Ярости исчез во вспышке взрыва, от удара кулака рухнул кусок здания, а человек, державший Градоспаситель, провалился в открывшуюся дыру и исчез в облаке пыли и водопаде обломков.

— Судя по звуку, то был Градоспаситель, но… клянусь копьем Марса, теперь и ему пришел конец! Будь проклята вся эта людская мелюзга! Они губят мои вещи! Но в этой норе могут отыскаться и другие мечи. Тот, который мне про это рассказал, говорил, что их там несколько.

Вулкан осмотрел здание. Угол крыши с террасой отбит ударом его кулака, нижние этажи почернели снаружи и все еще дымятся в тех местах, где кто-то пытался поджечь дом. Разломать его будет нетрудно, но потом придется просеивать целую кучу мусора, отыскивая в ней мечи. Нет.

Подумав еще немного, Вулкан снова уменьшился, став на сей раз лишь чуть больше среднего человека. Зато теперь он легко проникнет во все комнаты и коридоры. Разумеется, малый рост не уменьшил его силу, к тому же он получил и другое преимущество — легче будет держать Щиторуб, чья рукоятка рассчитана на кисть человека.

Хромой бог не стал убирать меч в ножны — на тот случай, если в здании его ждут сюрпризы.

Вышибать дверь не было нужды — кто-то об этом уже позаботился. Внутри он сразу наткнулся на кучу уродливых мертвецов; тут ему ничего не было нужно. Он чувствовал, что в доме есть и живые люди, но они от него прячутся. Пусть делают, что хотят, — ему все равно. Он ищет только то, что ему нужно.

Возле входа обнаружилась какая-то мастерская. Там нашлось много оружия, но все оно оказалось людской работы.

— Могли бы и принести мне мечи! — крикнул Вулкан. — Я выковал их, и они мои!

Потом он вышиб стену, за которой, как подсказывало ему чутье, находилось нечто вроде потайной двери, — но обнаружил в тайнике лишь полную девушку и ребенка, которого она пыталась прикрыть своим телом.

— Ха! Так это и есть их сокровище? — Обычаи и мысли людишек иногда оказывались ниже его понимания.

И тут на шею Вулкана свалилось что-то легкое. Он не сразу понял, что это человек, который прыгнул на него сзади и сверху. Всего-навсего человек, чьи безоружные руки, обхватив могучую шею хромого бога, тщетно пытались его задушить.

Бог расхохотался над этим жалким нападением и догадался о намерениях человечка. Поначалу тот даже не очень-то отвлекал его от поисков. Мечи, мечи… где-то тут должен быть как минимум еще один…

Он или заберет, или уничтожит их, чтобы обеспечить себе абсолютную власть над прочими богами и богинями. Так они полагали, что игра заброшена? Что ж, теперь она завершена. Или почти завершена. Но не оставлена. Нет. И он, кузнец-калека, побеждает в ней, почти победил… а для полной уверенности ему, разумеется, нужны мечи, чтобы распространить свою власть и на людишек. Через некоторое время Вулкану захотелось положить Щиторуб и отдохнуть, но он тут же подумал, что отдыхать ему не придется до тех пор, пока хотя бы один из десяти оставшихся мечей пребывает в чужих руках. Или пока все они не будут уничтожены.

Он отвернулся от девушки и ребенка, игнорируя их с той же легкостью, с какой позабыл о большом и сильном мужчине, все еще висящем у него на шее. Он стряхнет его потом — когда снова про него вспомнит.