Наталья некрасова - Великая игра

М-да. Раз он вот так оставил сие творение у меня на столе, то ясно дает понять — для него не тайна то, чем я втихую занимаюсь. Не думаю, чтобы это было преступным и чем-то подрывало устои державы, но кто знает? Как бы то ни было, мой собственный начальник прикончит меня, если что. Но он сначала скажет и растолкует, за что меня отправит на тот свет, а то, может, и оправдаться получится. Или не получится.

Да что я задумываюсь? Сейчас не до меня. Сейчас решаются дела куда более великие, и никого не интересует какой-то секретарь, на досуге составляющий для себя жизнеописание Бессмертных. Но раз господина Элвира заинтересовало — может, и есть в этом некий больший смысл?

И не сыграть ли мне с ним в эту игру? Первый ход был его. Теперь, стало быть, мой.

Я достал новую, еще не начатую тетрадь и аккуратно подшил в нее листок. Затем красиво написал на первой странице: «Жизнеописание господина Бессмертного Элвира». Пронумеровал документ. А затем написал: «Комментарии к документу номер 1». И вот что я там изложил.

«Судя по данному документу, господин Элвир происхождение свое ведет из так называемой земли у моря она же Эс-Тэллиа. Об той земле, почитай, никому и ничего не известно, кроме того, что расположена она в широтах, где жить настолько тяжела и трудна, что обитающие там племена как дикарями были, так и остались. Ибо времени ни на что другое, кроме добывания пропитания и размножения, не остается. Отсюда следует мне заключить, что либо сия земля просто не существует и господин Элвир скрывает почему-то происхождение свое, либо земля сия необычными свойствами обладает. В последнее как-то не верится.

Второе. Никогда господин Аргор не был стражем. Это удел солдат, а он всегда был военачальником.

Третье. Уж кто-кто, а господин мой Аргор себя королем всегда считал и считает. И подобное обращение его уж никак не смутило бы, он воспринял бы его как должное.

Четвертое. Господин Аргор никогда не считал, не считает и не будет считать своим учителем Мелькора хотя бы в силу своей нуменорской гордыни и никогда так его не назовет. Его предки Мелькора били, а у битого нуменорцам учиться нечему.

Пятое. Мимо такого блаженненького он в лучшем случае проехал бы, не глядя, а вообще свита, скорее всего, надрала бы страннику задницу и либо отправила бы камень ломать, либо сдала бы оркам на пропитание.

Шестое. Я не могу себе вообще представить, как сей Валаров одуванчик до Мордора добрел.

Хотелось бы все-таки узнать, зачем господин Элвир покинул свою землю, как он сюда дошел и опять же зачем и чем он полезен Властелину нашему, да живет он вечно, Гортхауэру — Ортхэннэру — Саурону».

Я злорадно поставил жирную точку и запрятал тетрадь в ящик. Вот и посмотрим.

Посмотрение произошло довольно скоро. Уже на второй день я застал господина Элвира собственной персоной в моем кабинете. Он мило мне улыбнулся и даже встал, освобождая мое любимое кресло. Сам переместился к окну, где воссел на стул. Поскольку стоял хоть вечно пасмурный, да день, он набросил на свои пепельные волосы капюшон.

— С вами приятно иметь дело, господин секретарь. Ваша наглость мне нравится.

— Всегда приятно говорить правду, — схамил я, полагаясь на своего начальника. — А уж как приятно было бы еще правду и услышать!

— А зачем она вам? Да и кому она вообще нужна? Ну, узнаете вы всю правду, и что это изменит? Понимаете ли, друг мой, мы, Бессмертные, уже на такой высоте, что ни правда, ни ложь ничего не прибавит нам и не убавит. Даже если бы за нами стояли жуткие преступления, это уже ничего не изменит. Разве не так?

— Именно.

— Так зачем вам? Какая в этом выгода?

— Никакой, — пожал я плечами. — Любопытно.

Он вальяжно облокотился на подоконник.

— Кто знает, кто знает. Может, и выйдет польза. Знаете ли, не обязательно правду скрывать. Ее можно… ну, преподнести должным образом.

Я понял и закивал.

— Ну вот, вы же умнейший человек!

Он резко встал.

— Ведь в каждой легенде можно откопать правду. Верно? Ив каждой легенде можно эту же самую правду… закопать. А легенды нам нужны, верно? Любому государству нужны свои легенды и свои герои. На них зиждется история.

— Верно, — покорно ответил я.

Он обошел вокруг комнаты кошачьим легким шагом.

— Что толку рассказывать вам о моей земле, вы все равно ее не увидите.

— Так мне же интересно, господин Элвир.

— И почему же? — покосился он на меня красным взглядом.

Я не сразу нашел, что сказать. Когда говоришь с Бессмертным, надо очень тщательно подбирать слова.

— Я воспринимаю Эс-Тэллиа как сказку. Но вы — живой человек оттуда. Я слышал только смутные, туманные предания. Хотелось бы знать, что стоит за этими сказками…

— Это, друг мой, не сказки. — Он ласково рассмеялся. И У меня аж мурашки по спине побежали. — Во-первых, — он многозначительно посмотрел на меня — мол, читал я твои комментарии, — она и вправду в очень холодных и далеких краях. И вокруг если кто и живет, то сущие дикари, которым времени их краткой жизни только и хватает на добычу пропитания и размножение. — Он с ехидной улыбочкой чуть поклонился. — И земля эта и правда обладает необычными, так скажем свойствами. Ее окружает с суши вечный лес, сквозь который могут пройти лишь жители этой страны — если, так скажем, большой мир его не испортил — да еще те, кого мы сами приводим. Ну, была пара-другая случаев, когда приходили ну совсем со стороны. А так — заходят в лес и уже не выходят. — Он снова глянул на меня. — Надо сказать, что у нас не слишком-то холодно. Вулканы, гейзеры. Белые ирисы и единороги, — мечтательно зажмурился он. — И будет так, пока стоит Закон земли. Вот так. — Он снова открыл глаза и посмотрел на меня — словно две черных бездонных дыры с красными углями на дне. И куда делась их мягкая зелень? — Полгода ночь, полгода день.

— А про Закон земли можно поподробнее? — осторожно спросил я.

— Можно, но попозже. — По его губам снова скользнула усмешечка. — Я расскажу тебе сущую правду, но все будут считать ее сказочкой. Такова жизнь. Сегодня я желаю ответить по пунктам на твое обвинение, друг мой. Итак, пункт второй. Да, Аргор в короне на вороном коне меня не встречал. Меня приволокли с веревкой на шее, потому как взяли как шпиона, и эта нуменорская сволочь меня допрашивала.