Эрик Ластбадер - Вуаль тысячи слез

— Видишь ли, Джийан, — вмешался Сахор, — как и я, он не такой, как раньше.

— Джийан!.. — душераздирающе закричал Реккк.

— Вижу, ты побывал в руках Миины.

— В лапах Эйга, — уточнил воин.

Джийан шагнула еще ближе.

— Только подумать, — прошептала она, вздрагивая, — ты встретился с одним из ее священных драконов…

— Даже не знаю… — Реккк погладил бородку, к которой никак не мог привыкнуть. — Эти перемены…

Джийан смотрела ему в глаза, чувствуя напряжение, неуверенность и страх; кончики ее пальцев нежно заскользили по лицу Реккка, ощупывая невидимые линии и складки, пока она не изучила его до малейших деталей.

— Внутри бьются сердца Реккка и цветет его любовь. Мой дух не обманешь.

Реккк протянул руку, и Джийан сжала ее в ладонях.

— Обними меня, Реккк! Я люблю тебя, как прежде.

Джийан разрыдалась, и Реккк сжал ее в объятиях. Притянув к себе, он стал покрывать поцелуями лоб, щеки и губы колдуньи. Пальцы Джийан продолжали ощупывать его лицо.

— Да, — шептала она, — да, да, да…

Реккк подумал, что он никогда не был так счастлив.

— Я боялся, что больше тебя не увижу.

— Ты потерял веру, милый?

— Наоборот. — Реккк купался в запахе ее волос. Он так сильно соскучился, что, боясь потерять, судорожно прижал к себе. — Я обрел ее.

Риана открыла глаза. Приятное тепло наполнило тело, будто смывая боль и все воспоминания о ней. Повернув голову, она увидела Тигпен, притаившуюся неподалеку. Усы раппы мелко дрожали.

— Ты в порядке, коротышечка?

— Конечно, — сказала Риана и внимательно осмотрела руки и ноги, на которых не осталось ни малейшего следа от ожогов. — Почему ты не подойдешь поближе?

— Из-за чертовой птицы, — фыркнула Тигпен. — Она не подпускает к тебе.

Риана обернулась. Фулкаан сидел рядом, словно защитник и хранитель, не сводя подозрительных глаз с раппы. Риана рассмеялась и поднялась на локте.

— Не бойся, он тебя не тронет.

Тигпен неуверенно приблизилась. Фулкаан вопросительно взглянул на Риану, и та кивнула. Неподалеку Перрнодт и Миннум пытались привести в чувство Сорннна СаТррэна. Курган уже очнулся и поднял голову.

Тигпен проследила за ее взглядом.

— С Сорннном СаТррэном будет все в порядке. Слезы помогают и ему.

— А что с Джийан? — взволнованно спросила Риана и резко села. — Она жива?

— Ты должна верить, — ответила Тигпен, сворачиваясь клубком возле девушки. — Слезы закапали перед самым солнцестоянием!

Курган пристально смотрел на Риану, и ей стало не по себе. Он не знал, что в ней живет дух его старого друга, кровного врага семьи Стогггулов. И все же несколько месяцев назад, когда они встретились в пещерах под регентским дворцом в Аксис Тэре, правитель почувствовал что-то незримое и непонятное. Риана видела, что ему хочется поговорить с ней, но он сдержался. Потом к регенту подошла Перрнодт, и Курган отвернулся.

Хвост Тигпен отбивал мелкую дробь.

— По крайней мере, мы разделались с демонами.

— Хотелось бы верить, — вздохнула Риана.

— О чем ты?

— Они помогали строить город. Мне кажется, это еще не конец.

Фулкаан беспокойно завертел головой, фиолетовые глаза пронзительно смотрели на Риану и Тигпен. Он издал низкий гортанный звук, и девушка коснулась крыла птицы.

Почувствовав беспокойство Тигпен, Риана погладила и ее густой нежный мех.

— Это фулкаан. Кажется, мы с ним встречались, да только я не помню, где и когда.

Услышав крик фулкаана, Риана вскочила. Оглянувшись, она увидела, что Курган исчез. В суете даже Тигпен не заметила, куда делся регент. Риана бросилась к колодцу, Тигпен — следом, заметив, что в нем появилась вода — слезы драконов. Услышав, что ее кто-то зовет, Риана опустила руки в источник. В ту же секунду Вуаль видоизменилась, снова обвившись вокруг ее тела.

Однако колодец недолго оставался пустым. Внезапно на солнце заблестела вода, словно поднявшаяся из неведомого подземного источника. Вода бурлила, и Риана вздрогнула, испугавшись, что Пэфоросу вновь удалось пробраться в этот мир.

Впрочем, она тут же обо всем позабыла, увидев, как из колодца выходит Джийан, а за ней Элеана, кундалианский воин ростом с в'орнна и юноша — полув'орнн-полукундалианин.

Джийан бросилась к Дар Сала-ат и крепко ее обняла.

— Спасибо тебе, Тэйаттт, — прошептала Джийан так тихо, что слышала только Риана. — Я обязана тебе жизнью.

— Так же, как и я тебе, — ответила Риана. — Как вы сюда попали?

— Колодцы образуют единую волшебную цепь, ею просто нужно уметь пользоваться. — Колдунья рассказала Риане о том, что случилось в монастыре Плывущей Белизны и как с помощью колодца в черном келле они попали в За Хара-ат.

— Теперь во главе монастыря конара Инггрес. А нам больше бояться нечего, — добавила Джийан. — Слезы не только отослали обратно в Бездну Пэфороса и Хоролаггию, но и уничтожили низших демонов, которыми были одержимы рамаханы. Они даже опечатали Портал, который я случайно открыла, когда нарушила заклинание Нантеры.

— Печать взломана и в Первом Колодезе, — объявила Риана. — Пэфорос проскользнул через тот Портал задолго до того, как ты нарушила Нантеру.

Джийан нахмурилась.

— Как только немного отдохнем, нужно будет отправиться туда и узнать, отчего образовалась трещина.

Обнимая Риану за плечи, волшебница представила ее Наватиру и сыну Элеаны. Далеко не сразу девушка привыкла к новому облику Реккка Хачилара. Благодаря Сахора и Реккка за смелость и отвагу, Риана не спускала глаз с Элеаны. Ее тело вновь стало стройным и упругим, а глаза смотрели смущенно, сердито и настороженно. Тяжелым камнем между ними висела их последняя ссора. И что-то еще. К сожалению, Риана никак не могла понять, что именно. Сколько раз за последние недели она проигрывала в уме сцену примирения? Однако всегда все заканчивалось плохо.

Задержались в городе только Миннум и Сорннн. Они оба чувствовали себя неловко в компании остальных и быстро подружились, высоко оценив взаимные познания в коррушской культуре и особенно в истории За Хара-ата. Прим-агент сказал, что подумывает остаться, и попросил Миннума помочь в исследовании древней цитадели. Бывший смотритель музея с готовностью согласился, и Сорннн твердо решил не возвращаться в Аксис Тэр.

Сорннн собрался послать сообщение в штаб Сопротивления, чтобы справиться о Маретэн. Ему было дорого все в возлюбленной: ее здоровье и благополучие, целеустремленность и задор. И даже ее страх. Никогда в жизни он не испытывал ничего подобного. Сорннну нравилось думать о том, как сильно изменилась его жизнь. В душе царил покой, будто, уходя, Маретэн оставила ему в подарок свою веру и любовь.