Роберт Скотт - Ореховый посох

— И что же произошло? — шепотом спросил Стивен, не сводя глаз с кончика рапиры, по-прежнему направленного ему в грудь.

— Люди голодали. В городе все чаще возникали бунты, народ роптал, даже очереди за хлебом часто перерастали в яростные потасовки. Вы бы просто удивились, узнав, на что люди, обычно вполне благопристойные, решаются ради того, чтобы семью прокормить. — Глаза у Саллакса вдруг потухли, лицо побледнело, но он тихим, монотонным голосом продолжал рассказывать: — Однажды в Саутпорт вошли три пиратских корабля, на каждом была команда в несколько сотен человек. Скорее всего, они приплыли к нам с острова Маркой. Мой отец сразу заметил их, когда они еще на горизонте покачивались. На мачтах у них вроде бы развевались пражские флаги, и он очень обрадовался: ведь это означало работу для них с матерью.

— Но оказалось, что это не пражане, а малакасийцы? — спросил Стивен. — И пражские флаги они подняли просто для того, чтобы лишних подозрений не возникло?

— Нет. — Саллакс покачал головой. — Они были из Роны. И они приплыли в поисках наживы. Годилось все — продукты, серебро, девушки, которых они переправляли в публичные дома острова Маркой. Они налетели на нас как чума. Мой отец догадался, что намерения у них злые, когда они, не спустив парусов, на большой скорости подошли прямо к ближним причалам. Там довольно мелко, и большая часть судов входит в гавань осторожно, на одних только брамселях. А эти три корабля мчались к берегу так, словно собирались, разнеся вдребезги причалы, пройти косу насквозь и остановиться где-то на той стороне города. — Марк обеими руками оперся о спинку стула, и Саллакс, ошибочно приняв его движение за некое проявление агрессии и мгновенно стряхнув с себя пелену воспоминаний, рявкнул: — А ну сядь! И ты тоже!

Рука его еще крепче сжала рукоять клинка. И хотя слезы все еще текли у него по щекам, но голос больше не дрожал и казался каким-то чересчур ровным, почти безжизненным.

Стивен присел в изножье кровати, стараясь держаться как можно дальше от острого конца рапиры. Посох был теперь от него примерно на расстоянии вытянутой руки. Стивен прямо-таки сгорал от желания вскочить и схватить посох, чувствуя зов его магической силы. Посох явно пытался защитить его от Саллакса, и он вдруг понял, как был уничтожен тот греттан.

Он отвернулся от посоха и стал слушать Саллакса, который снова заговорил:

— Когда они все же спустили основные паруса, отец мой наконец вздохнул от облегчения. Я хорошо помню этот его вздох — отец обрадовался, что угроза осталась позади и это, видимо, была просто шутка шкипера. Я никогда не забуду, как он улыбнулся, крепко взял меня за плечо и сказал: «Да они же просто с парусами обращаться не умеют, сынок!» И мы с ним вместе стали смотреть на эти корабли, ожидая, что они вот-вот бросят якорь. Солнце садилось прямо за ними, било нам в глаза, и приходилось щуриться и напрягать зрение, но я все же сумел разглядеть на палубе одного из кораблей капитана. Он был так ярко освещен солнцем, что казалось, будто у него за спиной пылают языки пламени. Я видел, как он отдает приказания матросам, а потом, помнится, солнце вдруг погасло, и...

— Погасло под воздействием магии? — быстро спросил Марк, глянув на Стивена, и тот незаметно кивнул. Им необходимо было во что бы то ни стало заставить Саллакса продолжить свой рассказ.

— Нет, не магии. — Саллакс, не мигая, смотрел в пространство между ними. — Просто на грот-мачте снова подняли парус, и он, хлопая на ветру, временами закрывал собой садившееся солнце. Но одного этого мгновения мне оказалось достаточно, чтобы понять: мы погибли.

— Ага, значит, они потихоньку готовились снова поднять паруса, — сказал Стивен. — И предыдущие трюки проделали просто для того, чтобы поближе подойти к берегу?

— Верно, — кивнул Саллакс — И началось такое...

Он провел большим пальцем по лезвию своего боевого топора, и Стивен заметил, как по руке у него побежала тонкая струйка крови.

— А что, разве никаких малакасийских войск в порту в этот момент не было? — спросил Стивен.

— Были, конечно. Огромный фрегат с командой в несколько сотен человек. Он-то и оказался первой мишенью пиратов. Один корабль зашел с севера, второй — с юга, и они прямо в гавани на полной скорости атаковали фрегат с обоих флангов. Их шкиперы, видно, совсем спятили от жадности, а может, знали дно залива лучше всех лоцманов Элдарна, вместе взятых. В общем, эти два корабля подошли к фрегату почти вплотную, но, прежде чем бросить абордажные крючья и лезть через борт, они осыпали причалы градом горящих стрел: просто обмазывали стрелы дегтем или смолой, поджигали и стреляли. Вскоре пылали уже все строения в порту. Им, видно, хотелось создать как можно больше беспорядка и паники на берегу, чтобы заставить купцов и хозяев лавок разбежаться. Что ж, их план отлично удался. Люди суетились, пытаясь потушить горящие дома, и многие считали, что эти огненные стрелы были выпущены только для того, чтобы отвлечь внимание горожан от фрегата. Но мне почему-то было ясно, что это не так. Я знал: как только пираты покончат с командой фрегата, они хлынут на берег. Лавка моих родителей вспыхнула одной из первых, и мой отец бросился в дом, торопя и меня. По-моему, он рассчитывал взять Бринн и мою мать и потихоньку вывести нас через черный ход в безопасное место.

— Но в него попали, — прошептал Марк.

— И снова ты угадал, Марк, — подтвердил Саллакс. — Нам оставалось два или три шага до спасения, когда горящая ронская стрела вонзилась отцу между лопатками. Я услышал отчаянный крик матери — это был какой-то нечеловеческий вопль. Видите ли, смола, когда такие стрелы попадают во что-то твердое, разлетается во все стороны и все вокруг поджигает. Так что, пока моя мать кричала и звала на помощь, пока в своей колыбельке плакала маленькая Бринн, у нас на глазах мой отец превратился в пылающий факел и сгорел прямо на ступенях нашего крыльца.

Саллакс некоторое время молчал, и Стивен, не выдержав, все же решился спросить:

— Но при чем здесь Гилмор? За что ты его убил? Его ведь среди тех пиратов не было!

Но Саллакс, словно не слыша его вопроса, снова заговорил тем же монотонным безжизненным голосом:

— Они сожгли фрегат до самой ватерлинии. Горящими стрелами подожгли обшивку корабля, и капитан не успел даже приказать, чтобы подняли паруса. Да они и якорь-то не успели поднять. Так стая акул набрасывается на спящего кита и мгновенно пожирает его. Пираты быстро перебили всю команду, а шкипера-малакасийца повесили на корме прямо на поручнях, и ноги его болтались над поверхностью моря. Казалось, он все пытается найти какую-то опору для них, так он дергался, пока его медленно покидала жизнь. В городе, правда, малакасийских солдат хватало, да только они совершенно воевать разучились и сделать ничего не смогли.