Марина Броницкая - Я не Поттер!

— Они уже идут… — прохрипело тельце на руках Элис. — Молодец Крауч, молодец…

Они? На кой черт нам «они»?! Мне нужна лишь пара капель крови, а не головная боль!

— Гарри, подожди минутку, подожди, дорогой мой… — попросил Волдеморт. — Северус, встреть гостя.

Я с силой захлопнул книгу, чихнул от поднявшейся пыли и смирился — без проблем и жизнь не жизнь. Моя, так точно.

Отец удивленно вскинул брови, коротко кивнул и взмахнул палочкой. Створки дверей распахнулись, но первым в зал ступил не Барти, он маячил за спиной гостя и держал впереди себя палочку, а… Сириус!

— Пытался замок отпереть, освободитель пленных нашелся… Милорд, он в замке с самого начала прятался, защита цела, я проверил. Гарри, ты уже начал?

— Как начал, так и закончил… — недовольно брюзжал я. — Нельзя было просто крови взять? Барти!

Элис хихикнула.

— Он думал, так веселее. Ну чего вы, так ведь действительно веселее! Ой, простите… — она опомнилась и пробормотала в сверток. — Простите…

Темный Лорд только вздохнул.

— Какие люди… — раздался безжизненный голос человека, готового умереть и желающего сказать на прощание хоть пару слов. — Весь цвет общества! Гарри, крестничек, чего ж ты крестного на мероприятие не пригласил, а? — возмутился мужчина. — Забываешь родственников, забываешь…

— Ты мне никто, и я тебе тоже. Поэтому у тебя нет причин для расстройства, успокойся, Сириус. Можешь оскорблять, конечно, — я пожал плечами, — но советую не тратить сил впустую.

— Что, пригодятся? — спросил он и выпрямился.

— Да нет… расслабленным умирать не так больно. Милорд? — наши с ним глаза встретились. — Можно?

— Тебе все можно, Гарри.

— Ну что же, раз получил разрешение… — крестный храбрился изо всех сил, но смерть пугала его и голос дрожал. — Матери передать чего? Ну, там, привет, или поздравления какие?

— Что мне передавать? Зачем? Ой, это ты, братец? — наигранно удивилась Белла. — Какой сюрприз! — и хлопнула в ладоши. — Впрочем…

Женщина обошла его стороной, быстро потеряв интерес к неинтересному, и упала на колени перед хозяином.

— Победа за нами… — выдохнула она шепотом. — Навеки.

Спустя мгновение Беллатрикс просунула руку под корсет и вытянула целую стопку окровавленных указов и распоряжений, подбросила её вверх и листы бумаги закружили в воздухе, как бабочки, ознаменовывая свободу, добытую кровью. Они кружились над нами, не падали, и взгляда от них оторвать не мог никто. Нам казалось — это души погибших во имя цели хотят увидеть, как начнется новая жизнь и не уходят, не могут. Земли не достиг еще первый листок, когда Сириус умер.

— Скажи ей, мне не жаль… — прошептал я, сделав пару шагов в его сторону. — Авада Кедавра…

Не обязательно громко кричать и много разговаривать, если хочешь убить. Полные боли глаза крестного заставили сердце екнуть, конечно, оно словно в истерике забилось, но на долю секунды, затем — покой. Наверное, не будь Блэк таким человеколюбивым, таким правильным, и не реши он освободить пленников вместо того, чтобы подкрасться незаметно и сорвать обряд… да нет, такого быть не могло. Правильные люди — предсказуемые люди.

Обряд прошел, как положено, никто меня не перебил, все молчали в ожидании чуда и оно произошло. Кость отца, кровь врага и плоть слуги — отрубленная Беллой рука Каркарова, по локоть, со всеми перстнями и кожаным ремешком на запястье. Он не перестал быть слугой даже после предательства, у него духа не хватило на собственное освобождение, за что и расплатился. Последняя оказанная им услуга оказалась воистину неоценимой.

После прочтения последнего слова в заклятии из груди что‑то вырвалось, будто вылупилось, что‑то похожее на птицу с большими черными крыльями. Судя по обращенным к котлу лицам, кроме меня никто ничего не заметил. Падать на пол было больно, но солоноватая влага на губах меня не пугала, я верил. Очнувшись от боли уже не во всем теле, а от саднящей боли в щеках, я понял, что мою веру не сможет поколебать никто и никогда…

По лицу меня бил мужчина лет сорока, самый обычный, черноволосый и худощавый, разве только с неестественно белой, фарфоровой кожей. Беспокойство в его голубых глазах сменилось облегчением, как только я открыл свои. Терять наследника Волдеморту не хотелось, ведь таких как я, днем с огнем не сыскать.

— Это… мантия?!

Риддл скептически осмотрел свое непонятное одеяние, мятое и дырявое.

— Это ужас, Гарри… — согласился он. — Но неважно, вставай, негоже отца так пугать. Вон, посмотри на него! — я приподнял голову и только тогда понял, что лежу на коленях Беллатрикс. — Северус, подойди ближе, чего застыл? Жив он, жив и здоров…

Надежда растаяла — да, мысленно отец со мной уже попрощался и моего возвращения к жизни хотел кто угодно, да только не он. Беллатрикс до сих пор подвывала, напуганная мной до неприличия. Северус Снейп же просто взял и отошел в сторонку. Спрятался за спиной Рудольфуса и отвернулся, не смог сыграть до конца и разыграть удивление, не справился. Теплую, живую руку подал мне мой наставник — маг, которому можно верить.

Он потянул меня на себя, поднял и прошептал на ухо:

— Ну здравствуй, Гарольд Северус Снейп, приятно познакомиться с тобой лично…

Больше не крестраж, не орудие и не бездушный сын, не прежний — иной. Отец не подошел, он побледнел и растерялся. Все, кроме меня и Риддла, списали такое его поведение на родительские переживания, грохнулся я на пол почти замертво. Похромав к уже директору, я крепко обнял его за шею, силясь не придушить от злости, и задышал ему в ухо. Папа окаменел, не предпринимая попыток обнять меня в ответ. Родной запах самого близкого человека на свете. Горький запах полыни, полный детства, утренней овсянки и пыли старых книг, его хотелось вдыхать и вдыхать…

Впрочем, быть живым мне хотелось сильнее.

— Не дышишь, папа? — зашипел я. — Удивлен? Думаешь, мне стоит попросить прощения за то, что живой? А я не стану! Знаешь, что я тебе сейчас скажу? Я на тебя не злюсь, хоть ты и тварь редкостная, если уж быть откровенным… Ты живи долго, конечно, мы с тобой с тобой еще вершин достигнем, не сомневайся. Только у тебя больше нет сына, договорились?

Он легонько похлопал меня по спине.

— Договорились…

Вскоре Темный Лорд поднялся на астрономическую башню, сложил руки у лица, задумавшись на минуту, и заговорил. Сила его голоса, казалось, замок содрогнула, и какой черноты магия в нем бурлила — лучше не знать. Возродился к жизни не просто умный маг — великий маг. Подобной силой его наделила природа, это она распорядилась его судьбой, и спорить с ней глупо.

— Альбус, учитель мой! — у меня уши заложило. — Вы уже проиграли, и ты давно это понял, но у тебя еще есть выбор, он есть всегда. Это твои коронные слова! Выбирай же — смерть половины твоих людей или наша победа. У вас всех есть выбор! — он выглянул в проем, из которого выпал рыжий и раскинул руки, словно мир собрался обнять. — Жизнь или смерть? Реши сейчас!