Игорь Рябов - Гоша Каджи и Венец Гекаты

Венец Гекаты, искрясь неземными бликами божественного огня, пробегающего быстрыми и частыми волнами по его хрустальной поверхности, дождался таки безумца, готового водрузить его себе на голову и при этом намеривающегося остаться живым и здоровым, а отчасти даже и разумным.

Большой зал, в котором висел в воздухе артефакт-подарок почти всеми забытой богини, покровительницы колдовства, нисколько не изменился с последнего посещения во сне. Вот только наяву он оказался еще более величественным, поражал воображение буйством света и красок, так не сочетающихся с остальным антуражем мрачной обители зла. Хотя на счет такой трактовки Каджи придерживался прямо противоположного мнения. В замке несколько темновато, но при чем здесь зло? Разве он сам злой? Вовсе нет, а значит и не пошел бы в настоящую обитель всякой мерзости. И ведь Гоша не собирается же приносить несчастья другим? Да ни за что в жизни! Он только страстно желает урвать у судьбы свой скромный кусочек счастья. Его мечты не простираются дальше обретения семьи. Ну, разве что еще кое-что желательно исправить в отношениях с друзьями. Возможно, что стоит наказать некоторых неприятных типов, вроде того же Гордия. Чпок-старший тоже должен получить свою долю справедливости. И…Своч! С Батлером необходимо разобраться раз и навсегда…

«Нет, я буду очень хорошим и добрым. А еще справедливым. Но зато я смогу исправлять мир к лучшему, борясь со злом в других. Добро должно быть с кулаками. Просто не нужно размахивать ими направо и налево, а только бить тех, кто того заслужил. Уж я-то смогу разобраться в том, кто непременно достоин быть отшлепанным, а кого можно всего-навсего припугнуть».

Мысли проскакали в голове парнишки кавалерийским галопом. Гоша тем временем закончил любоваться сверкающей короной из хрусталя. Он решительно протянул вперед руку, жадно схватив теплый на ощупь тонкий узорчатый ободок с томящейся в заключении частичкой души древней богини Гекаты. Бесчисленное количество раз отразившись в многочисленных глазах зеркал, пристально наблюдающих за мальчиком, Каджи с замиранием трепещущего сердца торжественно вознес венец высоко над головой на вытянутых руках, словно испрашивал дозволения у богов на обладание их мощью. В зале смолкли перешептывания, даже почудилось, что собравшиеся здесь перестали дышать, застыв безжизненными статуями в напряженном ожидании. Гоша не стал томить их заждавшиеся этого знаменательного события души, если они еще сохранились у присутствующих при свершении чуда. Он медленно, но, тем не менее, вполне решительно, можно даже сказать, с царственной неторопливостью стал опускать корону вниз. Туда, где она по праву должна находиться.[137]

КАДЖИ ДОСТОИН ВЕНЦА ГЕКАТЫ НА СВОЕМ ЧЕЛЕ…

Привычно, как и во снах, за спиной раздался негромкий приглушенный хлопок и тотчас следом за ним послышались торопливые шаги двух пар ног, движущихся в его направлении. Гоша даже почти не удивился. Вот только одна недоумевающая мыслишка змейкой скользнула в голове: «Я же еще не успел даже пожелать, чтобы мои родители нашлись, а только собирался это сделать. Или власть венца настолько огромна, что желания исполняются еще до того, как ты их успеешь сформулировать? Классно!.. Вот только почему тогда я отчетливо слышу шаги всего двоих человек? А куда подевался отец Мериды? Да и сама сестренка тоже должна бы здесь оказаться, чтобы мы вместе могли насладиться радостью от столь ожидаемого воссоединения семейств».

Сами[138] по себе шаги тоже несколько отличались по тональности от тех звуков, что должны были бы прозвучать в тишине зала. Ошеломление от увиденного повергло присутствующих в такой шок, что они впали в ступор, слегка разинув рты. Под их немыми взглядами одна пара ног мелко, дробно и торопливо постукивала каблучками по каменным плитам пола, словно летела вперед на крыльях нетерпения в предчувствии долгожданной встречи. А вторые чеботы по-старчески едва поспевали за первым звуком, мягко подшаркивая подметками и постоянно сбиваясь с резво взятого темпа.

Парнишка быстро обернулся, скоренько нахлобучив корону поверх взъерошенных волос. Да так и застыл на месте, уподобившись своей многочисленной свите, распластавшейся вдоль стен. Его рот распахнулся, но вопрос, юлой крутившийся на кончике языка, потерялся, заблудившись среди мыслей, безалаберно перепрыгивающих с одной темы к другому ругательству. Гоша совсем не ожидал увидеть здесь и сейчас быстро приближающуюся Янку в сопровождении семенящего позади близняшки седобородого директора Хилкровса, опирающегося при каждом шаге на изящно-красивый посох. Магический предмет, смотревшийся в руках Верд-Бизара отменно и вполне естественно, словно Этерник и раньше постоянно с ним разгуливал по школе (в чем, правда, ни разу замечен не был), показался Каджи крайне знакомым. А когда парочка неожиданных гостей, нарушившая своим появлением всю величественность уникального события, остановилась шагах в пяти-семи от виновника торжества, Гоша со все возрастающим изумлением, граничившим с легкой паникой, окончательно признал в посохе «Звезду Странствий». Именно эта штуковина почти два года тому назад нежданно-негаданно самовольно приземлилась ему на ладонь, когда он выбирал себе волшебную палочку в магазине у Мойши Выудумана. Хотя если быть честными, то не Каджи выбирал, а наоборот — это его оценивали со всех сторон, прикидывая, а стоит ли ему довериться в руки. И ведь выбрали! Одновременно и палочка, и посох, на который он, по всем правилам и традициям волшебного мира, не мог претендовать даже в самых смелых мечтах. Во снах тоже не рекомендовалось лапать без спросу руками те предметы, с мощью которых пока еще не в силах совладать…

— Как ты только мог со мной так поступить, Гоша?! — совершенно непонятно было, чего больше присутствовало в голосе девчонки: обиды, недоумения или ярости. Скорее всего, эти чувства причудливо смешались у нее во взрывоопасную гремучую смесь, постепенно разгорающуюся внутри, около сердца, что отразилось в презрительном блеске серых глаз и яркой пунцовости щек. — Что ты можешь сказать в свое оправдание? Ну, я жду, курсант!

Янка уперла руки в бока, с гневным прищуром уставившись на друга. А Каджи захлестнуло приливом жгучей злости. Да как она смеет требовать с него каких-то там объяснений?! Явилась — не запылилась, хотя никто ее сюда не звал. И это после всего того, что недавно натворила?! Ни стыда, ни совести нет у негодницы! ПРЕДАТЕЛЬНИЦА!!! Ответа ждешь? Сейчас я тебе отвечу, мало не покажется… Но, как ни странно, сказал парнишка совсем не то, что крутилось на языке. И совсем не так, как намеривался. Вместо гневной отповеди его голос прозвучал глухо, тихо и сипло, словно при жестоком приступе ангины, а взгляд самовольно потупился, скользнув вбок: