Робин Хобб - Лесной маг

Его губы растянулись в упрямой улыбке, и он покачал головой, словно мои слова его позабавили.

— Просто скажи, что ты не похоронишь меня, и я сделаю все, о чем ты попросишь, Невер. Я знаю, что ты сдержишь слово.

— Хорошо. Я не стану тебя хоронить. — Мне казалось, что я потакаю ребенку. — А теперь выполни свое обещание. Приляг. Я принесу тебе еще воды.

Он медленно поднялся на ноги, и я увидел, как жестоко измотала его болезнь. Одежда висела на нем. Он доковылял до моей постели и уселся на нее, пока я ходил за водой.

— До свидания, друг мой, — сказал он, когда я протянул ему кружку. — До свидания. Поскольку это я делаю для себя, я смогу умереть, зная, что предупредил тебя. Поэтому я прощаюсь с тобой, пока мы еще остаемся друзьями, ведь через несколько мгновений наша дружба закончится. Ты пожмешь мне руку в последний раз, Невер? Невар. Видишь, я даже зову тебя настоящим именем. Просто пожми мне руку в последний раз, и я расскажу тебе. Ты возненавидишь меня, но я тебя предупредил.

— Хитч, ты бредишь. Ляг, отдохни. Я скоро вернусь. Ну, так скоро, как только смогу.

Я повернулся к двери.

— До свидания, мой друг, — простонал он. — До свидания.

Я опасался, что у него снова начинается лихорадка. Хитч говорил так странно. Моя рука легла на дверную задвижку, когда он заговорил.

— Я убил Фалу. Задушил ее ремешком с упряжи Утеса. А потом я отправился в таверну Ролло и набрался. Хорошенько набрался. Так сильно, что стал рассказывать про тебя, что ты славный парень, но есть в тебе дурная жилка, крутой норов, когда речь идет о женщинах. И я намекнул, что Фала посмеялась над тобой, когда у тебя с ней ничего не вышло. Мы все неплохо повеселились, мол, такой жирный кабан, как ты, и пытается поддеть такую маленькую штучку, как Фала. Все знали, что она никогда не лежит спокойно. Она поработает ртом, но на этом все и закончится. Она быстро справляется с делом, эта наша Фала. Да. Мы все хорошо посмеялись. Потом я выпил еще, меня вывернуло прямо на пол, и я отключился в углу. И на следующий день уехал. А хуже всего то, что потом я чувствовал себя хорошо. Просто прекрасно. Потому что я делал то, чего хотела от меня магия. Магия хочет, чтобы ты ушел в лес. И если ты не пришел, когда тебя позвала Оликея, с ее сладкой пищей и еще более сладким телом, магия воспользуется теми шпорами или хлыстом, какие найдет. Так же, как она выгнала тебя из дома. Вот и все. Я закончил. Теперь ты меня ненавидишь, верно?

— Наверное, скоро начну, — тихо ответил я.

От откровений Хитча у меня кружилась голова. Все куски головоломки встали на свои места. Хитч привел меня в бордель Сарлы Моггам. Устроил ли он так, чтобы Фала вызвалась обслужить меня? Такое случалось — мужчина мог нанять шлюху для друга, в качестве услуги или грубой шутки. Я вспомнил исчезнувший ремешок из упряжи Утеса — и как интересовался ею сержант Хостер, когда я в последний раз ездил в город.

Трое мужчин, напавших на меня? Так вот зачем они это сделали. Они не собирались красть лошадь и повозку, даже, наверное не хотели мне повредить — они хотели забрать упряжь Утеса и предъявить новый ремешок среди старых. А я их убил. Интересно, где теперь эта упряжь? У Хостера? И знает ли кто-нибудь о том, что она значит?

Если я не сбегу из Геттиса в лес к спекам, мой полк повесит меня за убийство Фалы. Как и предупреждал Хитч, у меня не осталось выбора. Если я, конечно, хочу жить.

И Хитч, мой друг Хитч, так ловко меня подставил. Любой поверит, что шлюха высмеет толстяка, потерпевшего неудачу в постели. Повод ли это для убийства? Многие так подумают. Посчитают ли они меня достаточно тупым, чтобы задушить Фалу частью собственной упряжи? Да, безусловно. Я посмотрел на жалкий остов человека, которому доверял. Я спас ему жизнь. Я называл его другом.

— Ты уничтожил мою жизнь, — негромко заметил я.

— Я знаю, — так же мягко ответил он. — И как человек и твой друг, я об этом сожалею, Невер. Сожалею, как ни о чем другом. Могу лишь повторить, что магия заставила меня так поступить. Быть может, однажды ты поймешь, что я имел в виду, как она вынуждает и искушает человека делать то, что ей угодно. Я только скажу тебе еще одну вещь, и после этого ты можешь поступить так, как захочешь. Можешь избить меня до смерти, если это принесет тебе хоть какое-то удовлетворение. Все равно я уже почти там. Но прежде позволь мне сказать. Лучше выполни то, что от тебя ждут, Невер, чем бы оно ни было. Выполни и покончи с этим, и знай — это лучшее, что можно сделать для короля и страны, не говоря уже о тебе самом. Спеки полны решимости выставить нас отсюда. Танец Пыли, разносящий чуму, страх в конце дороги, отчаяние, исходящее из леса и переполняющее Геттис, — все это тебе кажется ужасной злобной магией, а спекам — мягкими способами убеждения. Они были уверены, что эти меры заставят нас удирать отсюда со всех ног. Но у них ничего не вышло. И мы оба знаем, что этого недостаточно. И если ты не найдешь способа прогнать гернийцев, спеки скажут, что Кинроув потерпел поражение и пришло время послушать более молодых.

Я не особенно прислушивался к словам Хитча. Мой разум искал выход из моих собственных затруднений. Я мог уйти этой ночью и попытаться найти убежище среди спеков. Такое решение не слишком-то меня привлекало. Так я брошу своих друзей, и они поверят тому, что скажет обо мне сержант Хостер. И мысль об Оликее, твердящей, что, мол, она же меня предупреждала, меня не радовала. Но куда сильнее меня страшило, что я вступлю на путь, по которому уже прошел Бьюэл Хитч, Я не хотел стать таким, как он сейчас, — человеком, исковерканным и измученным чуждой ему магией. Лучше оказаться повешенным, чем вести себя словно овца, которую гонит злой пес. Я не стану бросаться прямо в пасть тому, что мне угрожает.

Я мог выбирать из двух возможностей. Первая — продолжать работать на кладбище и надеяться, что в ужасах чумы убийство несчастной Фалы забудется само. Но сержант Хостер обещал, что он этого не допустит.

Единственной моей надеждой остаться в Геттисе и избежать петли был человек, лежащий сейчас в моей постели и продолжающий говорить слабеющим голосом:

— Молодые, они утверждают, что нужно вести войну так, как ее понимают гернийцы. Может быть, они правы. Они говорят, танцы Кинроува не принесли успеха и все, чего они ими добились, — это гибели лучших и сильнейших. Они молодое поколение и по-новому намерены бороться с нами. Они не хотят отказываться от того, что получают от нас; им нравятся наши товары. Однако они не желают, чтобы мы жили здесь, они устали ждать нашего ухода и не станут терпеть то, что мы рубим их старейшие деревья. Некоторые из них считают, что лучшим решением будет явное противостояние, кровопролитие, которое мы поймем, а потом они смогут взять у нас все, что захотят. Ты, Невер, последняя надежда этого избежать. Если ты не сделаешь то, что должен, они начнут войну. Тебе следует знать еще две вещи о спеках: спеков намного больше, чем считают наши разведчики, и все они, до последнего ребенка, готовы умереть, чтобы защитить хотя бы одно дерево-старейшину.