Александра Верёвкина - Осколки вечности

За свою прерывистую речь д`Авалос ни разу не обернулся, не посмотрел мне в глаза, продолжая высказывать каждую реплику в бесцветную пустоту впереди себя, однако по окончанию монолога он все же удостоил мою персону вниманием, униженно вытянул вперед руку для пожатия и принялся ждать сурового вердикта. Меж тем во мне происходила эпическая битва двух абсолютно разных существ. Простого двадцатипятилетнего парня, который когда-то имел неосмотрительность дорожить странного рода дружбой, и вампира, к чьему ненаглядному сокровищу некто осмелился протянуть липкие щупальца. Что самое интересное, в этой неравной схватке победителя не оказалось, ровно как и полчаса назад. Превосходство по силе и опыту целиком принадлежало Лео, а главный приз в лице очаровательно сопящей Астрид достанется мне.

Отчасти опираясь именно на эту светлую мысль, я вложил во взмокшую ладонь свою, энергично потряс ее, невольно став свидетелем возвращения радостной улыбки годовалого щенка, и в порыве жгучего облегчения отеческим жестом притянул к себе за плечи восторженного раздолбая, чтобы закрепить объятиями устный пакт о ненападении.

— Не вздумай огорчить меня предательством, — предупреждающе прошипел я, живо отталкивая от себя повеселевшего приятеля.

— Вот тебе крест! — истово осенил он знаменем выпяченную вперед грудь. — Сегодня же папик найдет мне Мердока, а после прикончим всех одним ударом!

Столь оптимистичный план действий не мог не вызвать во мне гнусное похихикивание наряду с глумливым напутствием: 'Удачи во всех начинаниях!', брошенное в спешно организованную пустоту. Я недоверчиво покрутился на месте, запоздало смакуя подробности неожиданной встречи, и вразвалочку двинулся к двери черного хода. Теперь лишь тишина, покой и сладкое дыхание малышки, щекочущее обоняние на всех аспектах восприимчивости. Как же я чертовски сильно соскучился по ее спальне!

POV Астрид

Большую часть ночи я провела без сна, бесконечное число раз прокручивая в мыслях последние слова Северина о времени и месте встречи, которая вполне обосновано может обернуться для меня настоящей трагедией. Я не знаю, что собрался требовать этот смердящий слизью за милю тип, какие условия он намерен ставить и так далее. Впрочем, в любом случае добром для меня это не закончится, несомненно.

Ближе к двум часам, когда я окончательно обессилела от бесконечных 'перебежек' с одного края кажущегося комковатым матраца на другой и зарылась лицом в подушку в надежде хоть на секунду прекратить тягостный мыслительный процесс, дверь в спальню тихонечко приотворилась, по ковру прошлась вереница глухих размашистых шагов, и кто-то осторожно сел у изголовья, отчего одеяло медленно сползло с моего плеча. В тот же миг холодные пальцы попытались возвратить его на место, изредка затрагивая оголенные участки кожи наэлектризованными импульсами. Не удержавшись под натиском искрящихся эмоций, я вздрогнула и резко перекатилась на спину, чтобы приветствовать осчастливленным взглядом того, чье дыхание и запах четко выделю из миллионной толпы двойников. Джей. С загадочной полуулыбкой на вишневых устах, приспущенными ресницами, поэтично порхающими от бровей к нижним векам, нежно любимым хаосом волос на голове, когда тоненькие прядки у висков задорно образуются в романтичные колечки, а небрежно зачесанная назад челка приоткрывает абсолютно гладкий лоб с молочной кожей, белизна которой в лунном свете видится искрящейся. И глаза, как истинное воплощение всего, что я безумно люблю в этом мужчине. Такие чистые, глубокие, мерцающе синие, будто одухотворенные чувствами, притом самыми различными. За ту короткую секунду, что мы рачительно растратили на любование друг другом, я ощутила и любовь, и тоску, и ласку, и радость, и блаженство, и нетерпение. Но более всего остального меня восхитила страсть. Не желание, не похоть, именно страсть. Какая-то выпестованная в самом центре пламенного сердца тяга поскорее очутиться рядом, прижать меня к себе и молчать, не произносить ни звука до тех пор, пока нашим душам не удастся наговориться вволю.

Вероятно, я излишне много внимания уделила малозначительным деталям и чересчур увлеклась немым восхвалением в адрес сидящего рядом парня. Такова уж моя странная натура, по уши влюбленная в невероятно красивого вампира.

— И чего мы не спим? — мягко спросил Майнер, заворожено прислоняя свою ладонь к моей щеке. Холод мгновенно сменился жаром, когда я позабыла о необходимости дышать, стараясь прижаться к руке как можно ближе.

— Тебя ждала, — бессовестно солгала я, подавляя пагубную решимость к откровенности. Рассказ о мерзких пакостях Северина равносилен убийству, ибо я знаю, как Джей его воспримет. Громы, молнии, цунами проклятий и обнажение сабель — то лишь поверхностный сценарий предстоящей бури гнева. Нет уж, увольте, мне предпочтительней разбираться со всеми сложностями в одиночку, нежели подставлять под удар любимого человека.

— Я уже здесь, — словно в подтверждение своим словам, он игриво растрепал мне волосы, беззастенчиво отнял доставляющую негу ладонь, снял с себя куртку, повесив ее на спинку кровати, скинул обувь и с шуршанием завалился на бок, попутно вытягивая из-под моей головы вторую подушку и отбирая одеяло.

Изображая смиренную покладистость, я без боя сдала спальные принадлежности и самым невинным образом придвинулась ближе. Закинуть на него ногу, опутать смоляными прядями на затылке нервно дрожащие пальцы, потереться губами о кончик аккуратного носа, скользнуть ниже к чуть подсохшим устам, попутно испещрив чувственными царапинами затянутую в ткань футболки грудь, и с минуту дразниться поцелуем. Владением этими отнюдь не детскими шалостями я обязана своему бессмертному гуру. На его учительское счастье, я пользуюсь ими довольно редко, лишь в тех исключительных моментах, когда отчаянно хочется позлить негодника и вывести из равновесия, как, например, сегодня. Мы так долго не были вместе, так истосковались друг по другу, что оба сгорали под действием взгляда. Прикосновения же попросту сводили с ума.

Стоило плавной волне удовольствия проследовать за рукой Джея от талии к бедру, немного покружить над ягодицами и подлезть под ночную рубашку, как реальность перед глазами раскололась надвое. Меньшая ее часть все еще напоминала мне о том, что мы находимся в доме со спящими родителями, за незапертой дверью, другая умоляла быстренько забыть о моральных аспектах и поддаться зову гормонов. Хотя правильнее обозначить эту феерию блаженства с иного ракурса. Безудержный танец любви в исполнении обворожительного Верджила и хромой на обе ноги Астрид, потому что акт обольщения был исполнен на любительском уровне. Едва первый зычный стон слетел с языка в ответ на легкие покусывания мочки уха, озарив собой пределы комнаты, как все мгновенно прекратилось. И обвиняющий взор бурлящих возмущением глаз, одаряющий мое виноватое лицо порицанием и призрачной толикой восхищения, послужил отчетливым сигналом к тому, что спорить-де чревато последствиями.