Джин Вулф - Солдат Сидона

Сахусет наклонился над ними. Я слышал его тяжелое дыхание, но он не сказал ни слова. Потом встал, подошел к стене храма, вернулся к нам и опять стал изучать золотые палочки, с другого угла.

— Что там? — спросила Мит-сер'у.

— Ты испугалась, — сказал Сахусет. — И я. — Он медленно подобрал палочки, одну за другой, подбросил их вверх, и опять стал пристально изучать.

— Скажи нам!

— Латро? Боюсь, плохие новости. Если ты хочешь их услышать, я скажу. Но не советую.

— Я скорее хотел бы услышать плохие новости, — сказал я, — чем узнать, что я трус.

— Очень хорошо. Смерть близко от тебя. Совсем близко. Мит-сер'у и я можем спасти тебя, а можем и не спасти. Мы попробуем, конечно. Во всяком случае я. Ты, Мит-сер'у?

Она кивнула, и я почувствовал, как затрепетала ее рука. — Как близко? — спросил я.

Сахусет прикусил губу. — Завтра перед рассветом. Не сомневайся. Если ты увидишь встающее солнце, считай, что опасность миновала. Но, кроме близости опасности, ничего определенного. Будь осторожен этим вечером. И очень осторожен ночью, и всегда помни, что смерть может быть добрее, чем Хатхор. Вот и все, что я могу сказать тебе.

Он ушел. Я открыл кожаный футляр, в котором держу свиток, Мит-сер'у принесла воды из канала. Она сказала, что иногда судьба говорит неправду, и я знаю, что это так. Я ответил, трудно даже вообразить менее опасное место, чем это, и это тоже правда. Мы шутили и целовались, и вскоре ее слезы высохли.

10

СМЕРТЬ не кажется здесь чужеземной гостьей. Я запишу все, что произошло, хотя, как мне кажется, я могу сойти с ума, когда буду читать это в тот день, который еще не наступил. Капитан сказал мне, что я все забываю. И женщину, и предсказателя. Целитель сказал, что лучше всего вообще ничего не помнить, но Урей говорит мне, что я должен запомнить или буду странствовать, как потерянный, пока я не умру опять.

Я летел к этому кораблю. Я не могу сказать, откуда я знаю, где он — я летел по слову человека, который дал мне змею из своей короны, и я эта картина стоит у меня перед глазами. Я знаю, что должен идти туда. Мое тело лежало на носу корабля, укрытое парусиной. — Луций, — прошептал предсказатель, склонившийся над ним. — Луций, ты слышишь меня?

Тогда я понял, что тонкий человек вернулся, и я тоже должен вернуться. Я так и сделал, и это было похоже на то, как будто я иду по пещере, чтобы присоединиться к друзьям. Маленький человек тоже пришел и я сел. Парусина не позволяла мне увидеть, пришел ли темный человек. Я сбросил ее, и его не было. Я наклонился, чтобы успокоить женщину, которая рыдала, и он очень быстро появился. Урей тоже присоединился к нам.

Вот что произошло.

Человек в странной короне подошел ко мне со стороны храма. — Вставай, — сказал он, — ты должен пойти со мной. — В его голосе не было угрозы или гнева, но я знал, что должен подчиниться. Я встал, и почувствовал, что тащу за собой других людей. Я потащил того, кого держал за руку, он — другого, а тот — еще кого-то. Меня тоже тащил человек, за чью руку я держался. Я встал, и нас было четверо.

— Пошли со мной. — Человек с короной поманил меня стеблем папируса. — Я Сесострис.

Мы сделали, как он просил, но посмотрели назад. Пятый человек скорчился под куском материи, а рядом выла женщина.

Один был темный. Один — тонкий. Один маленький, но сиял, как звезда. И все были Я, и я был Я. Наше тело тоже было Я.

— Кто мы? — спросил Сесостриса маленький Я.

На это тонкий Я сказал: — Я — Луций.

Мы все подались вперед. — Кто мы?

Сесострис указал на меня: — Ты Ба. — Потом на маленького блестящего: — Ты Ка. — На темного: — Ты Тень. — На тонкого: Ты Имя.

— Я — Луций, — опять объявил тонкий.

Сесострис кивнул. — Да.

— Мы мертвы? — спросили мы.

— Он, — сказал нам Сесострис. — Вы нет. Вы пришли из другой страны с тем, который мертв и ничему не научился. Если я сейчас обучу вас, узнаете ли вы меня?

— Да, — сказали мы, — учи нас!

— Мужчина состоит из пять частей, — сказал нам Сесострис. Он выставил руку и растопырил пальцы. — Женщина или ребенок, тоже. Эти части называются Тело, Имя, Тень, Ба и Ка. Когда человек умирает, Тело засыпает. Сейчас вас будут судить боги. Если вас найдут достойными, вы будете ждать на Поле Камыша дня, который объединит вас всех. Если недостойными — вас уничтожат.

Мы кивнули, один за другим, сначала маленький светящийся, последним я сам. — Здесь много богов, — сказал я.

— Намного больше, чем ты предполагаешь, и, кстати, больше, чем людей. Ты боишься суда?

— Нет, не боюсь, — сказал я.

— И не надо. Тебя будут судить сорок два, во главе с Осирисом.

Перед нами находились ворота в стене храма. Мы прошли через них, хотя они были закрыты. За ними был типичный храм Кемета, не такой большой, но красивый, и другие здания.

— Что это за места? — спросили мы.

— Вот это Дом Жизни. — Сесострис махнул своим стебельком папируса. — Это Дом Жрецов. Еще есть склады. И очень много пустых зданий.

— Они не?… — спросил Тень.

Сесострис покачал головой, и кобра на его короне зашипела.

— Тебя зовут Сесострис, — сказал Тень. — А как зовут твою змею?

Сесострис улыбнулся. — Уже тысячу лет никто меня не спрашивал об этом. Это змей, и его зовут Урей.

Мы медленно шли и он продолжал обучать нас. — Я был царем, — сказал он. — Потом я умер, был признал достойным и стал богом. И вы ими станете в конце концов, если вами найдут достойным. Вы будете жить на Полях Камыша, пока вас не попросят или не заставят. И только потом вы сможете вернуться в мир живых, невидимые никем, кроме тех, кому вы даруете возможность увидеть себя.

— Мы все? — спросили мы. — Мы все станем богами, когда Тело умрет?

— Только те, кого признают достойными. Остальных пожрет Аммат.

Как только он произнес это имя, позади нас заковыляла Аммат, огромная и вонючая. Ее голова походила на крокодилью, хотя она сама и не была крокодилом. Ее тело походила на тело жирной женщины с бесформенными ногами, но она сама не была жирной женщиной. — Вы спросили, съем ли я вас всех? — Она самодовольно улыбнулась. — Да. Всех, если сердце окажется тяжелее.

— Лучше быть съеденным тобой, чем скитаться по Стране Мертвых, — сказал маленький сияющий Я.

— Это и есть Страна Мертвых, — сказала ему Аммат и шлепнула по своему большому животу.

Мы вошли в храм. Статуя в святая святых был очень стара, человек, который шел со мной, — очень молод.

— Здесь слишком темно, — сказал Я-Тень, слабым и далеким голосом.

Внутри горы-могилы было еще темнее, пока Сесострис не зажег свет. Тогда мы увидели лестницу, которая вела к еще одной лестнице, и вырезанной в камне капелле, которую не освящал ни один жрец. Сокровища погребальной комнаты Сесостриса изумили ли бы любого богача, а не только человека с нашего корабля. Из нее лестница вела дальше вниз и вниз, через камень, пока не достигала помещения, где заседал суд. Сесострис шел перед нами, показывая дорогу. Аммат за нами, медленно и с трудом, тяжело дыша и пуская слюни.