Марина Казанцева - Жребий Судьбы

— Неправда. — холодно отозвался Лён. — Он дал защитникам крепости время подготовиться к осаде.

— Которая блестяще провалилась. — констатировал Лембистор. — Тебе просто не достаёт мужества признать, что сэр Гент — дрянной воитель. Но я вынужден и далее тебя просветить. Как ты думаешь, что он делал в замке Ивнен? Дожидался своего брата-разведчика? А что ему мешало встретить его в укреплённом замке? Не догадываешься? Бедный маленький дивоярец, насколько же ты прост! Мы просто помешали сэру Генту убить своего соперника за власть! Никто бы не спросил, куда девался разведчик, ходивший прямо в стан врага. Но тот притащил на хвосте тебя с Долбером, да меня — пронырливого, востроносого старикашку, который может слишком много знать, и сэр Гент был вынужден до времени затаиться. Но идея с переодеванием — отличная задумка! Такие, как ты говоришь, тактические ходы как раз по уму монархам, слишком озабоченным проблемой власти. Ну, согласись, Лён, этот сэр Гент — отличный кандидат к исходу Жребия!

Лён поколебался, глядя в ожидающие глаза тощего и алчного старика. С трудом представлялось, что за этой слабой внешностью скрывается жестокий демон. Сэр Гент тем временем бесцельно бродил по вершине холма, то заламывая руки, то роняя голову в ладони — весь вид его являл состояние страшного отчаяния.

— Я тебе не верю. — проронил наконец дивоярец. — Пусть он сам скажет.

— Он скажет?!! — вскричал Лембистор. — Неужели ты не видишь, что он опять играет роль?! Этот лживый тип прекрасно сознаёт, что происходит вокруг него, и также сознаёт, что сейчас решается его судьба! Твоё согласие — и он получит по заслугам за своё предательство! Это было бы справедливо!

— Сэр Гент, скажите, — с усилием заговорил Лён, обращаясь к правителю Гент-арада. — Это правда?

— Кругом враги. — глухо заговорил монарх. — Всё ищут, всё подкапывают. Демоны окружили меня…

— Он сошёл с ума. — сказал Лён.

— Прочь, прочь от меня! — яростно вскричал сэр Гент, отмахиваясь от невидимых призраков.

— Как ты жалок. — проронил демон после некоторого молчания. — Всё веришь в человеческую порядочность и доброту. Ну ладно, поживёшь — увидишь, каковы люди в действительности. Многое же придётся тебе, дивоярец, пережить прежде, чем ты обретёшь некоторую опытность в отношении людей. Я вижу, мне тебя не убедить — пусть так. В самом деле, странно бы было ожидать быстрого исхода от первого же погружения. Я отступаю. Я ухожу. Но, прежде чем и ты покинешь этот край, спроси у этого сэра, зачем он ездил в охваченный войной Дорн-арат. Видишь ли, я в отличие от тебя, дивоярец, первым делом стремлюсь разнюхать обстановку. И я в самом деле выбрался из Дорн-арата, где служил тамошнему владыке. Служил недолго — примерно день, и покинул его вместе с нашествием войск Дарнегура. Но перед бегством я видел кое-что. Не расскажешь, сэр Гент, зачем ты ездил к Дарнегуру.

— Демоны, демоны, демоны!!! — дико взревел сэр Гент и заметался по холму. Он то кидался к склону, то снова возвращался на плоскую вершину.

— Нет, он не скажет! — засмеялся Лембистор. — Ни за что не скажет! Он будет играть роль сумасшедшего, поскольку так сможет разжалобить тебя, и ты даже при столь явной вине этого негодяя, не отдашь его мне. Вот твой благородный рыцарь!

— Ты не получишь его. — глухо ответил Лён. — Он ещё нужен Гент-араду. Множество людей согнаны со своих мест, их ожидает драка за кусок хлеба, потому что запасы пищи кто-то должен распределять. Без твёрдой руки страна погибнет. Нет, я решил: в этой жертве, демон, тебе отказано.

— Вот как? — остро поинтересовался демон. — А интересно — почему? Ты, наверно, очень гордишься своим решением — вот, мол, как я твёрд! А, может, причиной этому не соображения справедливости и целесообразности, а всего лишь примитивная расовая спесь? Ты ищешь сэру Генту оправдания за то, за что меня отправил в лимб? А, может, причина очевидна: он человек, а я был в теле примитивного дракона-оборотня? Как возмутительно: рожа красная, глаза — жёлтые! Как не прикончить такую тварь? Лукав ты, дивоярец, лукав изрядно! И мера суда у тебя разная для разных тварей. Где же справедливость? А разве не за неё ты так горячо ратуешь?

— Я… я не могу. — хотел найти себе оправдание Лён и не смог.

— Вот то-то и оно! — торжествующе ответил демон. — Какая-то гнусность на душе? Что-то натворил, а помнить не желаешь? Ладно, так и быть — на этот раз я тебе прощаю твою неуклюжую и пристрастную справедливость. Не буду требовать от праведника насилия над его совестью. У вас ведь, у людей, все решения пристрастны — кого полюбим, того и оправдать спешим. А этот молодой красавец тебе казался воплощением рыцарского благородства. А если бы он был тощ и кривоног? Ладно, что сотрясать словами воздух. Я буду милостив к тебе, но помни: первый раунд не за тобой. Я ухожу, мой дивоярец! Ах, какое тело пропадает!

На месте тощего старика в мантии заклубился разноцветный дым, и демон испарился. Тогда сэр Гент бросился стремглав с холма, но, пробежав с полсотни шагов, остановился и обернулся.

— Прочь от меня! — с ненавистью сказал он Лёну. — Я сразу понял, что вы лазутчики. Вы пришли, чтобы погубить меня! Вы сговорились с Лестером, чтобы возвести его на трон! Но я разгадал все ваши подлости! Я специально послал твоего приятеля со своим кузеном — хоть от одного шпиона да избавился! Я перехитрил даже этого демона, поэтому я достоин трона! Я, а не Лестер!

С этими словами он снова бросился бежать с холма, словно до сих пор какая-то невидимая преграда препятствовала ему.

Лён остался на вершине один. Он был подавлен.

— Послушай, Гранитэль. — обратился он к перстню. — Это правда? Это правда — всё то, что сказал Лембистор?

— Да, это правда. — отозвался перстень. — Другого трудно ожидать, ведь Жребий погружает вас в истории, где совершается подлость, предательство, убийство. Иначе, как же ты выберешь демону жертву? Но ты прав, что не пошёл наперекор своей совести. Если есть хоть малейшее сомнение в справедливости выбора, то лучше откажись. Да, сэр Гент — мерзавец, но он взращён в атмосфере династических распрей — у королей особое отношение к собственной персоне: им кажется, что с их уходом рухнет мир.

— Зачем он ходил к Дарнегуру? — спросил Лён напоследок, не желая называть Гента сэром.

— Договариваться о сохранении своих земель. — ответил перстень. — Он отдавал Дарнегуру часть своих людей и все земли до перевала, а взамен ему оставалась половина его владений. В данной ситуации это был самый удачный выход, если, конечно, Дарнегур не обманет и согласится за обещанные средства и людей остановить нашествие. В конце концов, ему выгодно иметь вассалов — получать с них дань.