Андрей Легостаев - Последнее пророчество

Варрос мимоходом стукнул кувалдоподобным кулаком по темечку писаря и рванулся к последнему стоявшему на ногах, не считая Инкора, стражнику. Бешеный фейерверк ударов, которые изумленный солдат едва успевал парировать, и наконец могучий удар добрался до головы, раскроив ее чуть не надвое.

Варрос остался один на один с Инкором, который выдернул из ножен меч и молча ждал, пока противник, так запросто уложивший его солдат, приблизится к нему.

— Генбел, возьми на себя Слеера! — крикнул Варрос и напал на начальника следственной канцелярии города Дапреза.

Но Генбел был не в силах пошевелиться. И он, и его сестра, и Слеер как зачарованные смотрели на схватку разъяренного потомка Леопарда и невозмутимого с виду Инкора.

Инкор парировал сильный, но несколько непродуманный удар, и сделал резкий выпад — Варрос едва успел отстраниться, острый клинок прорвал новые изысканные одежды, процарапав грудь, рубаха и куртка тут же пропитались кровью. Инкор нанес следующий удар и Варрос с большим трудом успел подставить меч, иначе валялся бы сейчас на полу рядом с им же убитыми солдатами.

Варрос понял, что вновь нарвался на бойца, как и капитан Антиш, превосходящего его не силой, но умением. И подумал, что надо немедленно найти себе учителя фехтования — размахивать мечом, как палкой, против настоящего мастера смерти подобно. Всемогущие боги! О том ли он думает сейчас, когда вообще в любое мгновение может расстаться с жизнью? А о чем еще думать в такие мгновения, не о том же, что стоишь на пороге царства мертвых… Тело, привыкшие к смертельной опасности, само знает, что делать, цепкие глаза отмечают каждое движение врага, руки готовы рубить, ноги — прыгать, рассудок почти не нужен.

Их мечи скрестились у рукоятей, взгляды — полный ненависти у Варроса и брезгливой гадливости у Инкора — встретились, лезвия мечей дрожали у самых лиц. И Варрос, воспитанный в горах потомками Леопарда, сделал то, что никогда не сделал бы представитель древней лунгарзийской нации — он просто врезал кулаком левой в челюсть врагу. Тот, от неожиданности и силы удара, не устоял и упал. Следующим движением Варрос вонзил острие меча поверженному противнику ровно в то место, где была нашита серебряная эмблема с гербом Лунгарзии. Две струйки крови показались в уголках губ начальника следственной канцелярии, и взгляд застыл недвижно.

Варрос быстро повернулся:

— Держи его, Генбел, — кивнул он в сторону Слеера, — сейчас мы выясним, какой он там племянник твоему отцу.

Но Генбел — как и Слеер, впрочем, тоже — застыли, потрясенные увиденным. Взлохмаченный окровавленный Варрос с мечом в руке, с которого капала горячая кровь, неотвратимо, как сама судьба, приближался к вельможе с напомаженными волосами, а Генбел и Маржук не могли отвести от него взгляда.

Слеер опомнился первым. С диким криком он толкнул на пол Генбела и бросился к окну, пробив плечом прекрасный витраж.

Варрос хотел кинуться вдогонку, но его остановил крик Маржук:

— Стой, Варрос, стой! Ты не догонишь его, ты не знаешь закоулков города!

Варрос остановился. Девушка помогла подняться с пола старшему брату.

— Вам нужно немедленно убираться из города, скоро здесь будет целая рота солдат! — сказала она. — Спаси моего брата, Варрос — он единственный прямой наследник нашего рода! Скорее в конюшню и отправляемся к южным воротам. Там, у гор, у нас есть старый дом, в котором никто не живет. Быстрее же, Генбел, быстрее!

Генбел был в полной растерянности, еще бледнее, чем когда его допрашивали.

— Ты убил королевских солдат! — только и мог произнести благородный аристократ. — Варрос, ты — преступник.

— Я преступник, потому что родился, да? — зло процедил Варрос, следуя за Маржук. — Я ни на кого не нападал, я никому не хотел зла. Но и никому не позволю убить меня!

Они втроём прошли на конюшню. За ними бежал прислуживавший за обедом слуга.

— Быстрее открывай ворота! — крикнула ему Маржук. — Мы уезжаем! Подождите меня, я скоро вернусь!

Она выбежала из конюшни. Варрос вспрыгнул в седло того коня, что позаимствовал еще на побережье и на котором прибыл сюда. Генбел двигался словно в тумане, точно марионетка, которую дергает за нитки кукловод. Повинуясь крику Варроса, он, при помощи слуги, тоже вскочил в седло. Вбежала Маржук, слуга уже приготовил ей коня, и все трое покинули древний дворец предков Крандала.

Маржук указывала дорогу. Когда они подъехали к воротам, стражники уже закрывали тяжелые створки на ночь. Девушка растерянно посмотрела на Варроса. Тот вдохнул воздух, стараясь вспомнить, как говорят лунгарзийцы — их язык очень схож с зантарийским, многие слова совпадают — и, выхватив из рукава смятую во время сражения королевскую грамоту, что прислали Крандалу, показал ее стражам ворот.

— Королевский указ, дело не терпит промедлений! — закричал он.

Удивленные стражники, которых еще не предупредили о городской тревоге по поимке двух беглых преступников, кивнули, увидев знакомую печать (читать они, наверное, не умели вообще), и вновь распахнули ворота.

Трое всадников, пришпоривая коней, устремились на юг, к горам.

Через четверть часа безумной скачки Генбел резко натянул поводья. Конь со ржанием остановился. Варрос, скакавший первым, почувствовал неладное и обернулся:

— Что случилось, Генбел? — закричал он.

— Я возвращаюсь! — мрачно ответил лунгарзийский аристократ.

— Ты что, с ума сошел? — удивился Варрос. — Тебя же сразу убьют. Повесят на крепостной стене ногами вверх.

— Ничего подобного, — ответил Генбел. — Я не убивал тех солдат ни на побережье, ни в своем дворце. Я чист перед законом и перед королем Мерналдитом, меня не за что судить.

— Тебя повесят не за то, что ты сделал, — гневно воскликнула Маржук, — а за то, что ты — дурак! Неужели ты не понял, что за время твоего отсутствия все изменилось? Что Мерналдит подло отравил своего брата короля Брамиса, чтобы занять его место, и погряз в пьянстве и пороках, кроме женской сиськи, не о чем не желает думать? Его окружают такие же мелкие и подлые людишки, как и он сам, вроде этого выскочки Слеера, который ничего в жизни, кроме мерзостей, не делал! Или ты думаешь, что при короле, четверть подданных которого умерла с голоду, вторая четверть прилюдно казнена самым жестоким образом, а оставшаяся половина трусливо молчит, чтобы не разделить участь первых, можно жить? Тогда — отправляйся в Дапрез, поклонись Слееру, передай ему привет от меня! А я еду дальше с Варросом, через горы, в малые княжества. Он — мужчина, а не слизняк, как ты!

— Как знаешь, Маржук, — выдавил из себя Генбел. — Я не стану держать тебя за руку, езжай куда хочешь и с кем хочешь. Но Варрос — убийца, и отправляясь с ним, ты становишься соучастницей и, значит, тоже преступницей!