Игорь Минаков - Можно, я попробую еще раз?!

Более того, все было устроено так, что и выход из лабиринта найти всегда было легче легкого – он был сделан в виде люка в потолке и также всегда следовал за посетителем библиотеки, находясь неизменно над его головой. Надоело бродить по бесконечным переходам – взял лестницу, открыл люк и вышел из помещения. Быстро и удобно.

Но Урчи больше всего нравилось без всяких новомодных штучек, самому исследовать книги на полках, проводить рукой по их шершавой поверхности, или сделанной из пергамента, или обшитой бархатом. А иногда встречались фолианты с обложкой из кожи животных и существ, не знакомых обычному человеку. Попадались также обложки, изготовленные из редких пород дерева с изящной резьбой или покрытые густым пушистым колышущимся мехом, либо обжигающе холодным металлом, прикосновение к которому будто вонзало тысячи иголок в тянущуюся руку. Изредка, признаем сей прискорбный факт, встречались тома, изготовленные из кожи человека (обычно подобные труды содержали не самые приятные заклинания). Такие книги и хранились-то отдельно, так как, с одной стороны, они тоже – часть магической науки, а с другой – неподготовленному чародею с ними работать не рекомендовалось. Урчи нравилось сдувать пыль со страниц, рассматривать странные, завораживающие рисунки и символы, значение которых он не всегда понимал, и, разумеется, читать сами книги, ибо информация, в них заключенная, была более интересной и необычной, чем все, что он когда-либо слышал или видел.

В этот раз он ходил по библиотеке уже много часов и забрел в тот угол лабиринта, где никогда ранее не бывал. На полу ковром лежал толстый слой пыли и отпечатков ног, проходивших здесь до него, не было видно – похоже, сюда никто не попадал очень давно. Материал, из которого изготовлены фолианты, был Урчи совершенно незнаком, он казался хрупким и очень древним. Неожиданно, завернув за угол, он краем глаза увидел почти незаметную дверь, которую практически полностью скрывали два плотно сдвинутых стеллажа. Он никогда ранее не встречал дверей в этом лабиринте, да и не мог понять, как она могла возникнуть, если все пространство библиотеки занимали только полки.

Начинающий маг уже потянулся к дверной ручке, но услышал звуки, некоторое время уже резавшие его слух, причем ранее он не обращал на них внимания.

Звук напоминал гул водопада (обычно в хранилище книг водопады отсутствуют – это он знал наверняка). Звук изменился: складывалось впечатление, что теперь огромное дерево с широко раскинувшимися ветвями бьется о камни, нависая над пропастью. Ситуация развивалась все дальше и стремительнее – уже казалось, будто некий зверек, вроде хорька или мангуста, отчаянно верещал, запутавшись в ветвях дерева, и взвизгивал всякий раз, когда капли воды попадали на его шкурку.

Урчи решил, что таинственный вход может и подождать, в конце концов, водопад в библиотеке тоже бывает не каждый день, а иссякнуть он может значительно раньше, чем исчезнет дверь. Он бросился в сторону раздающегося грохота, гама, всхлипов и визгов. Умение ориентироваться в пространстве у него было врожденное, поэтому не прошло и пяти минут, как он выбежал в помещение, которое можно было бы назвать читальным залом. (Хотя на самом деле каждый посетитель мог устроить себе такой зал в любой момент: достаточно было вызвать стол и стул, чтобы удобно сидеть и читать избранное произведение.)

В просторном помещении (если бы дело происходило в лесу, надо было бы сказать – на полянке) стоял огромный дубовый стол. Но этот стол казался крошечным по сравнению с человеком, сидевшим за ним. Это был настоящий гигант, хотя и очень молодой. Перед ним лежал раскрытым первый том классических заклинаний, который рекомендуют всем новичкам Школы. Фолиант периодически менял свое положение, а иногда даже отряхивался, как собака после купания, – на него капали крупные слезы, размером с кулак среднего мужчины (книги в библиотеке обязаны сами заботиться о своем состоянии, иногда даже требуя себя заклеить, перешить, прогладить страницы, а в исключительных случаях даже скопировать заново, что, кстати, очень не безопасно, так как любой серьезный маг накладывает заклятия, либо заставляющие переписчика допустить ошибку в заклинании, либо насылая на него страшные болезни и неприятности). Кстати, даже одна мысль об опечатке или описке в магической книге и возможных последствиях способна привить жесточайшую бессонницу самым стойким студентам.

Плачущий великан поднял голову, сквозь пелену слез посмотрел на прибывшего и с силой стукнул кулаком по столу. Урчи опознал этот звук как шум, который издавало воображаемое дерево, бьющееся о камни водопада. Гигант вытер глаза рукой и заговорил – ему, очевидно, не хватало именно собеседника (очень часто, кстати сказать, слова «собеседник» и «слушатель» воспринимаются говорящим как синонимы, в результате чего происходит много недопониманий в общении).

– Я с восточного склона горы Амреф, что в самой северной части материка. Именно с восточного склона – на западном слишком палит солнце, и там жить невозможно, северный слишком крут, а на южном обитают дикари, которые даже не знают огня.

В моем роду были одни шаманы, и я обязан сохранить преемственность. Мой отец умел управлять погодой, а дед был верховным шаманом всех племен Амры (это река, берущая свое начало на вершине горы). Среди всех наших племен есть только две династии шаманов, из которых в каждом поколении выбирается верховный шаман. В одной династии колдовское умение передается от отца к сыну, в другой – по материнской линии. Еще со стародавних времен, когда наши предки не умели даже заговаривать зубную боль, было строжайше запрещено, чтобы представитель одного рода вступал в брак с отпрыском другого, в противном случае оба рода постигнет проклятие.

Так вот, проклятие рода – это я.

Урчи понял, что гигант не опасен, но еще не до конца отошел от изменяющегося калейдоскопа событий, поэтому был в состоянии только глубокомысленно пробормотать:

– А с виду вроде бы и не сильно заметно…

Более чувствительную натуру подобное наблюдение могло бы и оскорбить, но гигант привык к простому проявлению эмоций, все понял правильно и продолжил:

– Дело в том, что по материнской линии все были колдуньями. И все: и маманя, и бабка, и прабабка, и прабабка моей прабабки, – в общем, все женщины обладали крутым нравом, горячим темпераментом и большой экстравагантностью при выборе мужчин. Поскольку все равно рождались у них только девочки, к которым и переходило магическое умение, они могли себе это позволить, вот и выбирали себе в мужья разбойников, воинов, дикарей и варваров. Я имею в виду дикарей и варваров по нашим меркам, а мы значительно более терпимы к людям, чем вы, горожане.