Роман Титов - Ремесло Теней: Игла Дживана

Ознакомительный фрагмент

Мне было трудно выдержать его взгляд, и я опустил свой.

— Любой нормал является потенциальным лейром, — продолжал говорить мастер. — В каждом из нас есть тот генотип, та метка, отвечающая за развитие восприятия Теней. И это вовсе не твоя привилегия. Так почему ты считаешь, будто Лита хуже тебя, если, по сути, на твоем месте могла оказаться и она?

Я не знал, что на это ответить и потому промолчал.

— Не суди кого бы то ни было по имени и статусу, Сет. Цени людей за их поступки.

Я мог и не согласиться с тем, что он только что тут наговорил. Быть лейром — не привилегия? Пробуждение наших способностей, может, и не зависит от нас, но достижение высот в знании и умении подчинять себе потоки Теней исключительно заслуга каждого алита. Мои навыки дались мне вовсе не так легко, как может показаться. Чтобы стать тем, кем я сейчас являюсь, мне пришлось приложить массу усилий, денно и нощно корпеть над учебниками, изводить себя морально и физически упражнениями, от которых у любого нормала взорвется голова. И это не дает мне права считать себя лучше? А что тогда дает?

— Вы сами сказали Бавкиде, что считали мою мать исключительной. В чем же разница?

— А разница в том, мой дорогой юный упрямец, — ответил Аверре, — что Сола всегда оставалась исключением из общих правил. Ни одни рамки не были ей в пору, потому что, в первую очередь, она всегда оставалась человеком, я сейчас о широком смысле этого слова, а уже потом выдающимся ученым, матерью и лейром. Но тебе до нее как до звезд.

Обвинения Аверре в какой-то степени задели меня за живое, но и не отметить справедливость некоторых его слов я не мог.

— Как я погляжу, Лита смогла оказать тебе достойное сопротивление, — заметил он, неожиданно подмигнув. — И даже не смотря на то, что вовсе не лейр. Кстати, забыл упомянуть, ведь она дочка госпожи Бабор. Так что на твоем месте, был бы с ней повежливее. А еще принял бы ванну. Уверен, ты достаточно пришел в себя, чтобы сделать это самостоятельно. Верно?

От одной мысли о том, что мне стал бы кто-то помогать, я вздрогнул.

— Вот и прекрасно. — Он одарил меня широкой улыбкой. — Приводи себя в порядок и спускайся вниз.

— Зачем? — Вопрос может того и не стоил, но любопытство родилось вперед меня.

— Пока ты пребывал вне своего физического тела, я успел договориться о встрече, — ответил наставник.

Надо же.

— И с кем?

Аверре вновь нахмурился:

— Слишком много вопросов, юный Сет. — Но пояснил: — С потомком легендарного генерала. С кем же еще? Графский род Занди до сих пор управляет системой Боиджии. Нам повезло, что мою просьбу об аудиенции удовлетворили. Граф не очень жалует инопланетников и, к тому же, поговаривают, что он не совсем здоров.

Тут уж я сильно удивляться не стал.

— По-моему, это отличительная черта всех местных жителей. Но я думал, вас заинтересует, что со мной случилось?

— Верное предположение, Сет, — проговорил мастер. — Можешь не волноваться, времени разобраться с этим нам еще представится. А пока, марш умываться.

Глава 6 Откровенность

Тридцать минут спустя я был готов к работе. «Готов», конечно, слово чересчур громкое. Львиную долю времени провозившись с одеждой, я сумел-таки облачиться в свежий наряд. Что стало с моей прежней одеждой, оставалось неведомо. Возможно, ее отправили в чистку или просто выбросили. В любом случае, особо я не переживал: все, что могло беспокоить меня, это напульсник, а он сейчас находился там, где ему и положено было быть — на моем запястье.

Подойдя к зеркалу, я еще долго изучал свое отражение, отчетливо наблюдая просто убийственное сходство с утопленником: бледный, с темными кругами под глазами и небритый. По-моему, даже на собственных похоронах люди выглядят краше. Мрачность всего образа подчеркивал глубокий капюшон куртки, который я накинул, чтобы хоть как-то прикрыть мертвенность.

В общем, с горем пополам приведя себя в более-менее приличный вид, я спустился вниз.

Не без внутренней дрожи, я миновал лестницу на второй этаж. Смотреть на нее совсем не хотелось, и все же взгляд против воли, точно магнитом притягивался к тому злополучному балкону. Сейчас в окна бил чистый утренний свет, но в голове еще раздавался тот пугающий и монотонный звук — звук ударов механического уборщика о пол.

Я на секунду застыл на месте, вглядываясь вглубь себя, возвращаясь в прошлое, и полная ретроспектива произошедшего пронеслась перед глазами, как вызванный в памяти сон. Жаль только деталей я не видел, все было окутано матовой дымкой. Но все та же полутьма и та же размытая синева хищных глаз…

— Наконец-то, Сет! — возглас Аверре вырвал из забытья, и я повернулся к нему.

Закинув ногу на ногу, он восседал в плетеном кресле с высокой спинкой, заканчивая толковать с хозяйкой гостиницы, разложившей свои телеса в кресле напротив. Признаться, я не сразу привык к улыбчивой мадам Бабор. Даже если бы для нее это было нормой, мне казалось, что глядя на Аверре она по определению улыбаться не могла. А он… Я даже представить себе не мог, что мастер способен с кем-то флиртовать! Это всегда казалось настолько же невероятным, как Бавкида, исполняющая непристойные песенки в середине лекции. Ужас!

— Я ожидал большей оперативности, — проговорил наставник с легким намеком на укор.

— Да будет вам, мастер Аверре, — неожиданно вступилась за меня мадам Бабор. — Простите бедному мальчику его неторопливость. В конце концов, можно ли его винить за это, после того, что довелось ему пережить той ночью? Я удивлена, что он вообще может на ногах стоять.

Скажу сразу, мысли мои сейчас текли не достаточно резво, чтобы улавливать все тонкости, творящиеся вокруг. И все-таки, когда это я умудрился попасть в другую вселенную? Разве возможно, чтобы после того холодного приема, коим нас встретили, эта дама вдруг стала учтивой, добродушной и заботливой? Я ничего не понимал.

— Не слишком ли рано вы поднялись с постели, молодой человек? — В голосе ее было полно участия, но вот глаза — я был достаточно близко, чтобы заметить это, — оставались холодными, точно мертвая планета.

Я ей по-прежнему не нравился, и это возвратило мое мироощущение в норму.

Однако мадам Бабор не переставала источать добродушие:

— Только взгляните, как он бледен! Мне кажется немилосердным заставлять его заниматься какими-то делами, когда мальчик еще не совсем оправился.

— Я в порядке.

— Кстати, меня все интересуют подробности случившегося. Вы не желаете просветить нас, как вы умудрились перевалиться через перила. Мне всегда казалось, что они у нас достаточно высоки, чтобы исключить возможность несчастного случая.