Раймонд Фейст - Восход короля торговцев

Ру проглотил комок в горле и, внезапно почувствовав, что ему тяжело, с трудом прошептал:

- Ты никогда об этом мне не рассказывал.

Том кивнул.

- В жизни у меня было так мало радости, мальчик. И каждой частичкой этой радости была она. Я встретил ее на празднике; она стояла в стороне, похожая на пугливую птичку. Я только что вернулся из Саладора, привел оттуда фургон для моего дяди, деда Дункана. Я был навеселе и ужасно важничал. И тут она возникла прямо передо мной и сказала: "Потанцуй со мной". - Он вздохнул. - И мы станцевали. - Том замолчал. Он обхватил себя руками и дышал с трудом. Было видно, что ему очень тяжело говорить. - Она была похожа на тебя, не шибко красивая, с худым лицом и неровными зубами, но когда она улыбалась - тогда ее лицо загоралось и она становилась красавицей. Я привез ей тот камень на нашу свадьбу. Вправил его в кольцо.

- Как для дворянки, - сказал Ру, стараясь, чтобы голос его прозвучал веселее.

- Как для самой королевы, - ответил Том с натужным смехом и хрипло откашлялся. - Она сказала, что я сошел с ума, хотела, чтобы я его продал и купил себе новый фургон, но я ни за что не соглашался, и кольцо осталось у нее.

- Ты никогда не говорил мне об этом, - тихо произнес Ру. Том пожал плечами и, глубоко вздохнув, сказал:

- Теперь ты стал мужчиной. Я понял это, когда проснулся у Гастона и увидел, что ты стоишь надо мной. Никогда не думал, что ты взлетишь так высоко, но в уме тебе не откажешь, и если ты сумел одолеть королевского палача и научился владеть своим телом так, что я не смог проучить тебя, то, разрази гром, у тебя и дальше все будет в порядке. - Том улыбнулся. - В этом ты похож на нее: ты крепче, чем кажешься.

С минуту Ру молчал, не зная, что сказать.

- Ложись-ка спать, отец, - произнес он наконец. - Мне надо кое о чем подумать.

Том кивнул:

- Сейчас лягу. Шея болит. - Он подвигал левым плечом. - Наверное, вывихнул, когда упал. Ноет от запястья до челюсти. - Он вытер со лба пот. - Еще и испарина. - Он втянул в себя воздух и с шумом выдохнул. - Стар я становлюсь для таких дел. Когда разбогатеешь, вспомни своего старого отца, слышишь меня, Ру?

Ру улыбнулся и хотел что-то сказать, но в это мгновение глаза отца закатились и он лицом вниз рухнул в костер.

- Дункан! - крикнул Ру, бросаясь к отцу и вытаскивая его.

Прибежавший Дункан сразу заметил восковую бледность на лице Тома, белые глаза и дымящиеся ожоги у него на щеке и шее. Он опустился рядом с Ру на колени и тихо сказал:

- Он умер.

Ру не шелохнулся; он лишь молча смотрел на человека, который был его отцом и умер, так и оставшись для него чужим.

Глава 4

НЕУДАЧА

Ру подал сигнал.

Дункан, который правил второй упряжкой, натянул вожжи. Встав на козлах, Ру обернулся к нему и крикнул:

- Крондор!

Они похоронили Тома в могиле, которую Ру вырыл голыми руками, а сверху навалили камни, чтобы тело не сгрызли шакалы.

За время пути Дункан стал превосходным возчиком. Он вспомнил кое-что из того, чему его учил когда-то Том, а Ру преподал ему тонкости этого искусства и перестал наконец каждую минуту тревожиться о втором фургоне.

Смерть отца долго не давала покоя Ру. Он никак не мог избавиться от ощущения, что упустил что-то, когда Том рассказывал ему о матери. Вспоминая собственное детство, Ру видел много такого, что было ему непонятно.

Трезвый, отец всегда держался с ним отчужденно, а напившись, бывал оскорбительно груб. Теперь Ру отчасти понимал почему: глядя на сына, он вспоминал жену, которую любил безмерно и потерял из-за рождения Ру.

Но были и другие неясности, десятки вопросов, на которые отец уже никогда не сможет ответить. Ру поклялся себе, что по возвращении в Равенсбург постарается разыскать тех немногих жителей города, которых Том мог называть друзьями, и задаст эти вопросы им. Может быть, придется съездить в Саладор, чтобы навестить семейство Дункана. Ему нужны были ответы. С внезапной ясностью Ру понял, что, в сущности, не знает, кто он такой. Впрочем, он постарался отбросить эту мысль, сказав себе, что важно не то, кем ты был, а то, кем ты стал, и дал себе слово стать богатым и уважаемым человеком. Дункан подвязал поводья и, спрыгнув на землю, направился к первому фургону. Ру пришелся по душе его кузен, хотя тот по-прежнему не внушал ему особого доверия. Тем не менее ему нравился этот человек, и он считал, что опыт Дункана в области хороших манер и разговоров со знатью может ему пригодиться.

Взобравшись на козлы, Дункан посмотрел на лежащий вдали город.

- До темноты будем там?

- Вряд ли, - взглянув на заходящее солнце, ответил Ру. - До городских ворот еще больше часа езды. Остановимся и с рассветом въедем в город, чтобы успеть продать что-нибудь до того, как в трактиры набьется народ.

Разбив лагерь, они поели холодного мяса, а лошадей пустили пастись на обочину. Ру скормил им остатки зерна, на что они отозвались довольным ржанием.

- Что ты будешь делать с фургонами? - спросил Дункан.

- Продам, наверное. - Хотя Ру не хотелось от кого-то зависеть, он считал неразумным гонять пустые фургоны между Равенсбургом и Крондором. - А может, найму возчика и пошлю тебя за новой партией, после того как мы продадим эту.

Дункан пожал плечами:

- По дороге не было никаких приключений, если не считать тех несчастных мальчишек.

- Один из этих мальчишек, если ты помнишь, чуть не пробил мне стрелой голову, - возразил Ру, похлопав себя по виску.

- Чему быть, того не миновать, - вздохнул Дункан. - Вообще-то я мечтаю о женщинах и выпивке.

- Что-то из этого завтра вечером ты получишь. - Ру поглядел вокруг. - Иди спать, в первую смену буду я караулить.

Дункан зевнул:

- Возражений нет.

Ру уселся у костра, а его кузен, захватив с собой одеяло, забрался под фургон, чтобы обезопасить себя от утренней росы. В такой близости к океану роса должна была быть обильной, и просыпаться мокрым ему не хотелось.

Оставшись один, Ру принялся размышлять о том, что надо сделать утром в первую очередь, и готовить свою рекламную речь. Он переставлял фразы и перебирал варианты, стараясь понять, какой из них сработает эффективнее. В юности он никогда не умел сосредоточиваться на чем-то одном, но теперь так углубился в свои мысли, что не замечал времени. Увидев, что костер почти погас, он хотел было разбудить Дункана, но вместо этого решил поразмышлять еще и только подкинул веток в огонь.

Он все еще отшлифовывал свою речь, когда посветлевшее небо заставило его наконец оторвать взгляд от тлеющих углей. Ру выплыл из своего полусна-полуяви и только тут сообразил, что не спал всю ночь. Но он был слишком взволнован; ему не терпелось ринуться в новую жизнь, и к тому же он не сомневался, что Дункан не станет возражать против дополнительного отдыха. Поднявшись, Ру стряхнул с коленей росу и отправился туда, где спал кузен.