Ольга Андреева - Там, где оживают пески (СИ)

— Служить Правителю огромная честь для любого наемника. Я с великим удовольствием соглашусь.

Ияр остался доволен ответом и продолжил:

— Я рад, и у меня есть для тебя интересное задание, за которое ты получишь достойное вознаграждение. Но сначала скажи, ты знаешь этого человека? — он показал Гюрзе портрет бродяги. Наемник, вдруг, разволновался, хоть и постарался не подать виду.

— Да, знаю! — кивнул он. — Это Змеелов. Он учился вместе со мной в школе наемников.

— Вот оно что! — обрадовался Правитель. — А что ты можешь о нем рассказать?

— Ничего особенного! — пожал плечами тот. — Пришел в школу наемников из городской босоты. Родители погибли во время мора Смеющейся смерти, со временем стал одним из лучших в нашей школе и уже пару лет водит караваны…

— Довольно! — поднял руку Ияр. — Так вот я хочу, чтобы ты тайно следил за этим мальчишкой и не давал ему спуску…

— Правитель?

— Другими словами, что бы он ни делал ты должен исподволь ему мешать по мере возможности. А, если в конце — концов храбрый Гюрза одолеет своего соперника в открытом поединке, я возражать не буду… Кстати, почему именно Гюрза?

— Потому, что на каждого Змеелова всегда найдется своя змея… — тонко улыбнулся наемник. — Я берусь за это задание!

— Вот и отлично. Тогда завтра на рассвете ты с гонцами из Феруза отправляешься в Хибу, куда он ушел сегодня утром. Пока проследишь за ним, а там… Там посмотрим.

— Слушаюсь, правитель — склонил голову Гюрза.

Глава 11

Когда спал полуденный зной, люди покинули гостеприимную прохладу караван-сарая и принялись поднимать верблюдов, дремавших на солнце. Упрямые животные никак не хотели вставать, и погонщикам пришлось долго понукать их, чтобы построить в длинную цепь и отправиться дальше, спеша дойти до следующей остановки, прежде, чем на Великую Пустыню опустится черная южная ночь.

Тия кивнула ученому, что направился к себе в паланкин, а сама встала рядом со Змееловом, приготовившись к дальнему нелегкому переходу и интересной истории. Караван, наконец тронулся, и они зашагали в сторону заката. Тия старалась идти по песку так, как учил наемник. Хоть передвигаться таким образом и стало немного легче, но все равно отнимало порядочно сил. Она старательно вышагивала, пытаясь подстроиться под темп Змеелова, но не получалось. Маленькая воровка то и дело отставала, и ей скоро стало казаться, что прогуляться до следующей стоянки пешком, чтобы послушать его историю, было далеко не самой удачной мыслью. Ноги уже гудели от усталости, и Тия то и дело многозначительно поглядывала на наемника, сгорая от нетерпения. Но тот, казалось, не замечал ее жадных взглядов и шел, сосредоточенно глядя перед собой.

Змеелов все решал про себя, что, а точнее, сколько рассказать девчонке. Нет, врать он, конечно, не собирался, но и вся правда звучала бы несколько… неожиданно, да и малоправдоподобно. Но раз уж обещал…

— Ну?! — наконец не выдержала маленькая воровка. — А как же история?

— История… — задумчиво протянул тот. — Ну вот, тебе, маленький дознаватель, история. В одном городе жила некогда знатная семья: отец, мать и сын девяти лет от роду. И была та семья настолько предана династии Уммы, что с его смертью оказалась неугодна новому царю. Тогда назвали их новые власти после окончания смуты предателями и с позором изгнали из города в пустыню, дав собой лишь жалкий бурдюк воды на троих, да тощего верблюда. Так и брели они в предрассветных сумерках, постоянно оглядываясь назад, вот как ты, совсем недавно. И не было у них почти никакой надежды выжить в Великой Пустыне. Вот разве что добраться до караван-сарая до тех пор, пока небо не превратилось в гигантскую раскаленную жаровню, и подождать там какой-нибудь караван, чтобы прибиться к нему и дойти безопасно до соседнего города. К полудню им удалось достичь вожделенного оазиса и спрятаться от обжигающих лучей жестокого пустынного солнца.

Однако на этом удача закончилась: в тот день мимо не проходил ни один караван, не пришел он и на следующие сутки. Путники уже приготовились к долгой и мучительной смерти от жажды и зноя, но смилостивились наконец боги, и к вечеру третьего дня у того оазиса остановился небольшой караван, что вез вина с Юга. Взмолился тогда несчастный отец перед караванщиком о том, чтобы взяли их с собой. Сжалился старый караванщик над ними и разрешил присоединиться к купцам, что шли в Альзару — богатый торговый город в восточной части Великой Пустыни… Долго ли, коротко, но показались, наконец, впереди белоснежные стены и башни городской крепости. Пришли беглецы в Альзару, продали верблюда и купили жалкую лачужку в квартале городской нищеты.

Отец мой был превосходным воином и без труда стал учителем фехтования в местной школе наемников. А мать прекрасно пела, и вскоре молва о ее хрустальном голосе разнеслась во все концы Альзары. Ее стали приглашать петь на свадьбах. Тем и перебивались… Даже достаток появился. Но тут вновь обрушилась беда. С одним из караванов пришел в город мор. Много людей погибло, в том числе и родители… Я остался сиротой без куска хлеба, и не знаю, что случилось бы со мной, если б не учитель школы наемников Адапа, что сдружился с моим отцом и не бросил меня в беде… — голос Змеелова пресекся и он вынужден был замолчать на какое-то время, чтобы избавиться от непрошенных воспоминаний. Тия шмыгнула носом, жалостливо посмотрела в его сторону и спросила:

— Твоя мама, наверное, была красивая, а отец — смелым? — грустно спросила она.

— Красавицей… — грустно вздохнул Змеелов и его глаза странно блеснули. — Она была чужестранкой с Севера. Высокая, стройная, белолицая с огромными светлыми глазами… Отец часто смеялся, что она — самая главная его фамильная драгоценность… А сам он был для меня настоящим образцом благородства, мужества, верности слову…

— Перестань! — всхлипнула Тия. — А то я сейчас снова разревусь. — она помолчала какое-то время, а потом сказала:

— У меня ноги очень устали, я пойду к Исину…

— Иди… — рассеянно кивнул Змеелов, погрузившись в невеселые думы.

Тия подбежала к паланкину, ловко запрыгнув туда прямо на ходу. Исин забавлялся тем, что заставлял Мушил показывать фокусы, угощая маленькую пройдоху виноградинкой за каждый показанный трюк. Маленькая воровка забилась в самый угол, оперлась спиной на груду подушек и молча наблюдала оттуда за проделками своей любимицы. Однако они не радовали. Мысли ее все время возвращались к рассказу Змеелова. Какое же страшное ему выпало детство! Сначала потеря положения в обществе, потом угроза смерти в пустыне, потом гибель родителей… И все это было так несправедливо!