Дмитрий Воронин - Синее Пламя

— И не собираюсь.

Дрю даже не обратил внимания на эту реплику.

— …имей в виду, кровь ей нужна хотя бы раз в десять— пятнадцать дней. Если не давать дольше… взрослый вампир сможет сдержать себя три, а то и четыре декты. Но она почти еще ребенок, так что может и напасть. И еще, это важно. Животные, у которых она будет пить кровь, должны быть живы. Если кролик, к примеру, будет мертв хотя бы полчаса до… этого, то ей потом будет очень плохо.

— Может умереть?

— Вряд ли… но чувствовать себя будет так, что смерть ей покажется благом.

— Это долго продлится?

Дрю несколько секунд смотрел прямо в глаза молодому рыцарю, затем хрипло рассмеялся.

— «И не собираюсь тащить ее с собой», — копируя довольно умело голос Шенка, процитировал он. — Тебе эти слова ничего не напоминают? Не беспокойся. Вампира можно убить, он даже может умереть от старости, но болезни желудка могут причинить ему лишь временные неудобства.

— Скажи, брат, откуда такие глубокие познания? — спросил Шенк, даже немного радуясь, что настала его очередь язвить. До сих пор первенство в этом всецело принадлежало фаталю. — Богатый жизненный опыт?

Он ожидал, что Дрю улыбнется, но тот лишь чуть нахмурился, и по щекам пробежали желваки.

— Когда-то давно один мой друг умирал. У него не было шансов, и я… нашел того, кто смог ему помочь. И он выжил. Он, знаешь ли, стал очень здоров… и потом десять лет я изучал некоторые особенности жизни вампиров.

Шенк молчал. У него хватило сообразительности понять, что Дрю скажет еще кое-что. Кое-что такое, о чем хотел бы промолчать, но сейчас не смолчит.

— Я сам убил его. Спустя десять лет. Однажды его жажда стала невыносимой… а может, что-то изменилось в его душе, если у вампиров вообще есть душа. Он напал на человека, темплар. На другого человека, который тоже был мне очень дорог. В общем, когда все кончилось, у меня стало двумя… друзьями меньше.

— Прости, я не знал…

— Ладно, это было давно. В общем, будь осторожен. И удачи тебе.

Подземный ход был мокрым и сырым. Сверху непрерывно капало, а пол — некогда утоптанная земля — сейчас превратился в сплошную жидкую грязь, противно хлюпающую под ногами. Впереди, с факелом в руке, шествовал сынок торговца, малый лет десяти от силы, и временами Шенк, навьюченный, словно лошадь, собственными доспехами, отчаянно завидовал мальцу, которому не приходилось каждые несколько минут нагибаться, чтобы пройти под просевшим потолком.

Можно было рискнуть и оставить латы во вьюках. Но всегда была возможность, что стражники у ворот города заинтересуются, что это паренек везет на двух лошадях, одна из которых — явно дорогой рыцарский конь, обученный носить на себе закованного в сталь воина. Кони без поклажи — дело другое. Может, покупатель заплатил да повелел доставить скакунов к оговоренному сроку? Сбруя и прочее — это понятно, мешки с припасами — тоже, мало ли как далеко пацану гнать лошадей? А вот латы темплара — их легко узнать. И Шенк не хотел распроститься с ними навсегда.

И вот теперь приходилось тащить на себе груду железа, оружия, запасной одежды и прочего, что слишком опасно было сунуть во вьюки. Девочка шла за ним, свой мешок она несла сама — спасибо и на том.

Тяжелая капля упала налицо и покатилась вниз, смешиваясь с потом и грязью. Они шли уже не менее получаса, и Шенк готов был поклясться, что его лицо сейчас покрыто слоем копоти и раскисшей земли. Потолок тоннеля, мокрый и ненадежный, грозил обрушиться в любой момент.

— Долго еще? — бросил он в спину идущего впереди паренька.

— Н-не знаю, г-господин… — Видать, мальчику было тоже страшно и холодно. — Я никогда не х-ходил здесь.

— Не бойся, малыш, — тихо сказал Шенк. Почему-то этот ход, идущий глубоко под землей, заставлял говорить вполголоса. — Не стоит бояться. Скоро мы выйдем к Свету.

Фраза получилась немного напыщенной… «Выйдем к Свету» — так могла бы сказать Сикста, так мог бы сказать Галантор. Они и в самом деле посвятили свою жизнь тому, чтобы показать людям дорогу к истинному Свету. И отвратить их от Тьмы — ведь капелька Тьмы есть в любом, самом добром сердце, и важно не изгнать ее оттуда, а научиться бороться с ней, бороться каждый день — и одерживать победу. Над этой капелькой Тьмы и тем самым над самим собой.

Читая жизнеописания Сиксты Женес — тогда ее еще не называли Святой, — Шенк каждый раз задумывался о том, что на самом деле подвигло Сиксту посвятить себя миссионерской деятельности. Книг об этом написано было немало, но ему хотелось не найти ответ на потемневших от времени страницах, а понять его. Действительно ли магия есть зло, действительно ли Арианис была послана в этот мир Тьмой? Если верить старым текстам, война с применением магии столь страшна, что слова, написанные на пергаменте, лишь в малой части способны передать этот кошмар. Кое-какие следы тех лет сохранились до сей поры, достаточно вспомнить «Руку демона» — отсеченную кисть каменного великана, которого призвала на помощь Проклятая Арианис. Забавно, что толком неизвестно, против кого был использован колосс, — сохранились лишь отрывочные свидетельства о том, что в той битве участвовали злые силы, вызванные из самой Тьмы демоном Ши-Латаром, подручным Проклятой Арианис. Против кого шли армии демонов — эту загадку, видимо, еще предстоит решить.

Арианис, вместе со своим слугой-демоном, проповедовала магию, тем самым разделяя людей на элиту — тех, кто имел Дар, и остальных, униженных, бесправных. Там, где крестьянину приходилось в поте лица работать на своем поле, магу достаточно было взмахнуть рукой — и дождь прольется в нужное время, всходы будут всем на загляденье, а прожорливые птицы будут облетать участок стороной. Но маг и не станет этого делать — к чему, если одним лишь усилием воли и несколькими нужными словами можно заставить стол прогнуться под тяжестью яств, если и бедняк, опасаясь гнева мага, отдаст ему последнее, а богач, желая получить от волшебника какую-нибудь услугу, осыплет его золотом. Но каждый раз, открывая магии путь в этот мир, волшебник впускает в душу частичку Тьмы. Такую же, как и та, что гнездится там изначально. И их становится больше и больше — пока Тьма не заполоняет всю душу, вытесняя оттуда Свет.

Сикста тоже была волшебницей — и в ее душу тоже искала дорогу Тьма. Но она нашла в себе силы отказаться от магии. И нашла немало последователей, первым из которых стал Галантор, основавший Орден. А Сикста даровала Ордену нечто особенное — Знаки Силы, рожденные Светом. Избранные служители Ордена, темплары, получали право использовать Знаки для установления справедливости, наказания преступников, поиска истины… и, конечно, для защиты жизни как самих темпларов, так и простых людей — тех, кому они призваны служить.