Ричард Адамс - Чумные псы

Ознакомительный фрагмент

Взвыв от ужаса, Раф побежал вверх по склону в направлении Вороньего Утеса. Шустрик догнал его в скалистой лощине, Раф обернулся к нему, рыча и тяжело дыша.

– Разве я не говорил тебе, Шустрик, не говорил? Куда ни пойдешь, все едино. Белохалатники…

– Раф, тут их нет, ни одного…

– Ты, милый, бака-то и в глаза не видал. А он точно такой… На самом деле это и есть бак, только размером побольше. Вода тихая, спокойная – дно видать. А потом тебя берут…

Подобно тому как бравый солдат, несмотря на свои уравновешенность, привычную бодрость духа и здравый смысл, теряет голову только из-за того, что его товарищем овладел панический страх погибнуть в перестрелке, Шустрик, отчаявшись успокоить взбудораженного Рафа, молча улегся рядом с ним, всем своим телом ощущая напряжение и страх, охватившие его друга.

– Наверное, они прячутся где-то рядом… Белохалатники то есть… – сказал Раф некоторое время спустя. – Как думаешь, где они схоронились?

– Это не для нас, то есть вода эта… слишком уж большая. Наверное, ее приготовили для какого-нибудь другого, большого животного.

Шустрик был не в состоянии разумно объяснить внезапность появления этого озера, и твердая уверенность Рафа в его крайней опасности почти убедила его самого, однако он все же не оставлял попыток разуверить своего товарища.

– И для какого же это животного? – с сомнением спросил Раф. – Ясно как день, они и сделали этот бак, больше некому. Те люди снизу, которые с грузовиками…

– Наверное, для овцы, – предположил Шустрик, надеясь в душе на то, чтобы так оно и было на самом деле. – Ну конечно, для овцы. Говорю тебе, мы сбежали – и точка! Они сделали это для какого-то местного животного, а не для нас. Посмотри на облака, на ручей – они бегут в одну сторону и никогда обратно, не так ли? Так и мы: обратно – никогда!

– Но мы не можем оставаться здесь.

Раф встал и по осыпающимся камням поплелся за гребень холма.

Когда его глазам открылось озеро Леверс, куда большее по размерам, чем предыдущее, с явными следами деятельности человека – бетонная набережная и плотина на вытекающей речке, это зрелище, к его удивлению, уже не вызвало прежнего страха. Подобно тому как олень или лиса, учуяв запах гончих или услышав звук охотничьего рожка, собираются затем с духом и призывают на помощь свои терпение и изворотливость, так и Раф, который уже свыкся со своими более чем очевидными для него подозрениями, а именно с присутствием вездесущих белохалатников, теперь, похоже, смирился, как умел, с этим печальным обстоятельством. Поглядев несколько мгновений на открывшееся у подножия склона озеро, примерно в пятистах ярдах от них, Раф повернул назад и укрылся за большим валуном. Когда Шустрик оказался рядом с ним, Раф пополз прочь от озера, прокладывая путь так, чтобы можно было поглядывать на воду из укрытия, но самому оставаться вне поля зрения предполагаемого противника.

Почти целый час псы провели в бесплодных наблюдениях, в ожидании появления людей или какого-нибудь знака, говорящего об их присутствии. Один раз и впрямь появился какой-то человек – примерно в миле от них, на другом берегу озера у гребня Высокого Холма. Псы видели человека всего несколько мгновений – тот махал рукой и что-то громко кричал кому-то, находящемуся вне поля зрения. Его резкие, гортанные крики ясно доносились через всю долину. Затем человек сделал несколько шагов и пропал из виду.

– Как сказать… – начал Раф неуверенно. – Вообще-то он не похож на белохалатника.

– Так-то оно так, да больно уж он смахивает на табачного человека, да и голос похожий, – произнес Шустрик, сделавшись как бы адвокатом дьявола. – А все же, то, другое озеро, от которого мы ушли, оно совсем не похоже на то, что ты рассказывал мне о железном баке.

– Нет, похоже, похоже! Даром что железом не пахнет.

– Вот именно, а запах – это главное. Правда, я готов согласиться, что, возможно, там и не все в порядке. Грузовики вот, к примеру, тоже не дышат злобой – ни тебе запаха крови, ни вонищи из пасти, а поди ж ты, они приходят и убивают…

Шустрик умолк на полуслове. Раф ничего не ответил, и вскоре Шустрик вновь заговорил:

– Что же с нами будет? Что нам теперь делать? Они подевали куда-то весь нормальный мир! Здесь нечего есть. Придется идти обратно.

Раф долго молчал, ничего не отвечая.

– Чем-то пахнет… – промолвил он наконец. – Или чудится… ходит кто-то… маленький… с усиками…

Из-за гребня вырвался порыв ветра, сошел с холма вниз, и отражение облака в зеркальной воде озера зарябило. Псы видели, как эта рябь прошлась через все озеро к устью речки, где встретилась с другой рябью, вызванной иным воздушным потоком, пробежавшим по котловине.

– Мышка, наверное… Ко мне в клетку забегала одна мышка, мы разговаривали…

– Мышка – это как недогрызенное печенье, ну, ты понимаешь. Из косточек можно понаделать себе зубов, потом берешь ее за хвостик, и ходу. Такая жизнь, ничего не поделаешь. Иногда еще блохи заедают. Мне мама рассказывала. У меня в башке, наверное, тоже блохи. Они куда хочешь забираются.

– Эта мышка говорила, что люди ничего дурного с ней не делали, не то что с нами.

– Потому ее и не кормили.

– Да уж, еду ей приходилось искать самой. За этим она ко мне и пришла. У нас ведь была еда. А люди ей, мышке этой, были вовсе не нужны. Она ела что придется, так и жила себе.

– Только вот белохалатники наверняка убили бы ее, попадись она им в руки. Я помню, как табачный человек гонялся по всему нашему блоку за одной такой мышкой.

– Это верно. Ну и что та мышка сделала?

– Юркнула в сливной желоб, что идет там по полу.

– Вот-вот, – сказал Раф и поднял глаза на вновь появившегося в небе канюка, который покружил над ними некоторое время, но затем, видимо, решил оставить их в покое и исчез из виду. – Убили бы ее белохалатники, попадись она им в руки, – повторил Раф. – Но она береглась, мышка-то эта. Вот так она и жила, спала в норе, а выходила из нее только ночью…

– И плясала на хвосте, чтобы лапки не уставали. И носила с собой бумажный колпачок, чтобы не попасть под дождик.

Раф повернулся и щелкнул зубами, но Шустрик вовремя отпрыгнул и побежал куда-то в сторону, виляя между большими камнями. Раф собрался было за ним, но лишь проследил глазами и остался на месте.

– Что там?

Шустрик не ответил, и Раф пошел к нему.

Там, вдалеке, за краем долины, вновь показался человек. Когда до псов в очередной раз долетели его крики, они увидели, как появились два серых комка – две овцы, которые бежали по краю гребня. Позади них рыскала черно-белая собака, то и дело скрываясь из виду, когда огибала вересковые кочки. Раф с Шустриком наблюдали за тем, как собака, сделав широкий полукруг, забежала выше по склону и бросилась сверху на овец, из-за чего те изменили направление и двинулись вниз по склону. А тем временем быстро шагавший человек оказался уже на краю озера. Он вновь крикнул, и собака, замерев на месте, легла на землю, а мгновение спустя появилась и другая собака, гнавшая перед собой третью овцу, которая вскоре присоединилась к первым двум.