Ирина Соколова - Время звёзд

Этот похожий на угольную пыль порошок дарует людям и гномам сладкие грёзы, почти мгновенно убивает ундин и превращает эльфов в берсерков. Получают его из одного практически повсеместно встречающегося растения и, несмотря на строжайший религиозный запрет, чёрную пыльцу можно найти в любой лавке травника.

Вечер удался просто божественный — ясный, тёплый, такой по-особому тихий, что, кажется, будто звук шагов разносится на многие лиги вокруг. Пребывающая в на удивление хорошем настроении Лерда мурлычет себе под нос какую-то незатейливую песенку и только что не подпрыгивает при ходьбе. Прислушиваюсь… знакомый мотивчик! Кстати, а неплохо получается. И кто ей сказал, что у неё голоса нет?

— Что поём?

— Да так… — она смутилась, — я от мамы слышала. Название только не помню…

— Я тоже. Но саму песню знаю. Давай вместе!

Мой дом в холмах зелёных, мой дом в высоких травах.Взбираются по склонам весёлые дубравы.С рукава слетает сокол — к нам приехал издалёкаВсадник изумрудноокий из страны лесов высоких -Там мой дом в зелёных холмах.

На пятой строчке Леренва, наконец, справилась со смущением и чуть неуверенно подхватила:

Серебряные шпоры, а плащ, как лист, зелёный.В кудрях полночно-чёрных жемчужная корона.С рукава слетает сокол прямо в девичье оконце:Я приехал издалёка, из краев, где дремлет солнце -Там мой дом в зелёных холмах.

Прохожие оборачиваются. Лерда краснеет, я же лишь беззаботно смеюсь. Люди забудут нас на следующий же день. Какое нам дело до них, когда в воздухе пахнет цветущими вишнями, а тёплый ветер путается в волосах. Хочется бегать по стенам, творить красоту и совершать глупости.

   Возьми янтарный перстень, жемчужную корону.   Скорей поедем вместе в мой дом в холмах зеленых.   Там вино в подвалах бродит, там несутся к морю кони,   Виноградной спелой гроздью звезды падают в ладони.   Там печаль тиха, как вечер, там легенды море шепчет.   Там поёт закатный ветер о давным-давно ушедшем.   Там венки сплетают девы, там играют менестрели.   Там давно собрались гости, ожидая королеву —  Там мой дом в зелёных холмах   Мой дом в зелёных холмах…[11]

Наши голоса переплетаются, и звонкое эхо теряется в переулках.

На следующее утро, только проснувшись, отправляюсь проведать лошадей. У Звёздочки вчера, кажется, разболталась одна из подков. Искать кузнеца было поздно, надо бы сегодня обеспокоиться. Надеюсь, денег хватит. После всех моих трат болты к трофейному арбалету тихо и незаметно отодвинулись в область мечтаний, а в кармане опять болталось лишь горстка перламутра. Ну и десяток янтарём — в подкладке куртки. Но это — на самый последний предел крайнего случая.

Город готовился к Празднику Цветения — одному из трёх главных праздников Альянса, наряду с праздником Осенних Листьев и Середины Зимы. Начало года по астайскому календарю, день Младшего-из-Троих, весны, любви и юности. Завтра вечером, сразу после торжественного богослужения, на улицы высыпят празднично одетые горожане с цветущими ветвями в волосах. Будут костры, вино, музыка и пляски до рассвета. Ошалевшие от весны и свободы парочки, от подростков до их почтенных родителей, будут целоваться по всем углам, будут потешные поединки, выступления акробатов, бродячих артистов и певцов, и традиционные подарки незнакомцам. Этот обычай я просто обожаю — готовить к празднику подарки, чтобы в этот день вручать их тому, кто попадётся на глаза, безо всяких условий и условностей. День Цветения — единственный день в году, когда бедняк может получить золотое кольцо от богатого купца, а родовитая астаэс деревянную шкатулку от младшего ученика резчика по дереву. Мимоходом жалею, что не получится задержаться. Человеческие праздники — явление сумасшедшее и прекрасное, я их люблю всей душой.

Переговоры с кузнецом, к счастью не заняли много времени, как и его работа, и уже через час я снова стучусь в дверь номера. Общего, разумеется, к чему глупые вопросы?!

— Войдите! — глухо донеслось из-за двери.

— Доброе утро! — быстрым шагом вхожу в комнату.

— Ой, Мори, это ты?! — Лерда вскочила с подоконника, торопливо пряча за спину какой-то исписанный листок. Так, писать она умеет. Впрочем, не удивительно. — Я думала, это служанка…

— Что это у тебя? — подозрительно присматриваюсь. Бумага и рилбда явно позаимствованы из моих вещей, но это же не повод так нервничать!

— Ничего. Так… ничего особенного, — она отчаянно покраснела.

— Покажи, — мне стало любопытно.

— Нет! — девушка скомкала лист, — Там ничего интересного!

— Тем более покажи. Обожаю всё неинтересное!

— Ну Мори! Мори!! Отдай немедленно!!!

— Сейчас отдам, не волнуйся, — разворачиваю листок одной рукой, второй без труда удерживая девушку на расстоянии. Вчитываюсь. Надо же, стихи! Совсем детские, корявенькие, но было в них что-то…

— Мори, отдай! Не смотри!! Мори, пожалуйста!

— Это ты написала? — возвращаю ей бумагу. Невероятно! Мне, конечно, доводилось слышать, что сильные переживания могут способствовать пробуждению таланта, но чтобы так! Поверить не могу!

— Ну… да. — Лерда смяла в кулаке злополучный листок, — Очень плохо?

— Хорошо! — Хочется подхватить её на руки и закружить по комнате, но такие проявления чувств мне сейчас противопоказаны. Обнимаю Лерду за плечи, легонько целую в кончик носа. — Просто замечательно!

— Правда? — растерянная девушка смотрит на меня округлившимися глазами.

— Конечно! Очень красивые стихи. И очень искренние.

— Спасибо. — Она ткнулась лбом мне в плечо. — Это первый раз, когда я попробовала что-то записать… Никогда не думала, что смогу. Это о тебе.

— Я понял. Спасибо.

Она все ещё прижимается ко мне. Тёплая, вкусно пахнущая молоком и чем-то неопределённо сладким. Хм, карамель? С любопытством утыкаюсь носом в её волосы. М-м-м… действительно, карамель. И, кажется, свежие сливки. Кто-то опять поутру крутился у кухни! Глубоко вдыхаю аромат, жмурясь от удовольствия. Какой приятный запах! На завтрак, кажется, будет что-то интригующее. Хорррошшо…

— Мори, ты чего?! — испуганно пискнула Лерда, разом приведя меня в чувство.

— Что? Ой, прости! — торопливо убираю руки. Смущённая девушка отшатывается. — Ладно, пошли завтракать! Учти, это последняя приличная трапеза на ближайшие три-четыре дня. Потом переходим на походно-подножную кормёжку.

— А что такое?