Павел Буркин - Вернуться из смерти

  Посудина отталкивала своей противоестественностью. Казалось невероятным, что это чудище может плавать. А уж вспоминать, сколько на монстра ушло железа, угля, олова, которым запаивали стыки, да и корабельной древесины, куда уж без неё - и вовсе не хотелось.

  - Ваше величество?..

  Король запретил предупреждать Баргена, но молодой сколенец сам заметил приход короля и оторвался от чертежа.

  - Этот... броненосец... готов? - раздельно, будто взвешивая на невидимых весах каждое слово, произнёс Амори.

  - Да, ваше величество. Последняя пушка установлена ночью, отделка кают закончена, мы готовы спустить его на воду.

  - Как скоро собираетесь спускать?

  - Можно хоть сейчас, но мы собирались ещё предупредить ваше величество...

  - Считайте, что я предупреждён, и можете спускать. Временная команда у вас найдётся?

  - Так точно.

  - Выполняйте. Но сначала, Барген, покажи-ка мне, что там да как. Последний раз я тут был месяц назад, когда ещё не поставили пушки. И... если этот утюг не утонет у пирсов, я всё-таки дам тебе свободу.

  - Как прикажет ваше величество, - почти по-уставному произнёс Барген, поднимаясь по лестнице на борт. Следом, не чинясь, полез и король, а за ним телохранители. Гулко грохнула массивная бронедверь, и все шестеро оказались в полутёмном помещении, отделанном светлыми сосновыми досками.

  - Это боевая палуба, - вспоминая наставления Михалыча и главного корабела с труднопроизносимым алкским именем, начал Барген. Юноше было нешуточно страшно - всё-таки раньше технические новинки представлял мастер Михалис. Но в последнюю неделю - невиданное дело! - его нигде не видно, и сестра тоже ничего не знает. Как и прежде, Барген взял управление заводом в свои руки, второй раз, с опытом, стало чуть легче. Но докладывать королю, да ещё такому, для которого сколенцы - лишь пыль под ногами... А особенно в то время, когда он ведёт войну с теми же сколенцами... Барген почувствовал, что, несмотря на свежий ветер с моря, стало жарко и душно. - Вот это люк ведёт в пороховой погреб, отсюда при помощи лебёдки подаются снаряды для орудий. Вот она, видите? Это пушки - мы их как раз недавно установили на станки. Вот по этим направляющим орудие можно быстро втянуть внутрь и задраить порты в походном положении. В боевом порты открываются, пушки выдвигаются дулами наружу, и могут стрелять.

  - И сколько же их у вас? - поинтересовался Амори, глядя на застывшие у бортов орудия.

  - Восемь, ваше величество, - отрапортовал Барген. - По три малых орудия с каждого борта, предназначенных для борьбы с вражескими судами. Калибр у них - двенадцать сантиметров*, длина ствола тридцать калибров, дальность выстрела - до трёх миль. Могут стрелять чугунными ядрами, разрывными бомбами, зажигательными снарядами. На носу и на корме так же имеются большие длинноствольные орудия, их калибр - двадцать пять сантиметров, а дальнобойность - до пяти миль. Могут стрелять такими же типами снарядов. Эти орудия предназначены для борьбы с береговыми укреплениями, а так же на случай, если у противника появится бронированное судно. Сделав выстрел носовым орудием, судно может развернуться и выстрелить из кормового.

  Глядя, как заинтересовался король, Барген вёл Амори по внутренним помещениям. Камбуз, офицерские каюты, помещения для матросов, боевая рубка, пороховой погреб, машинное отделение - Амори было интересно всё. Король лично улёгся в матросский гамак, открыл дверцу топки, катнул по палубе тяжеленную чугунную болванку, какими стреляет главное орудие. Конечно, лучше бы не тратили чугун на ядра, а выдалбливали из камней - но Михалис уверял, что перед такими снарядами не устоит никакая крепостная стена. Затем Амори сунул голову в ещё не испачканную углём топку, присел на прикреплённые к стенам нары в матросском кубрике. По сравнению с привычными гребными судами, в которых имелись лишь трюм и одна-две палубные надстройки, с единственным парусом на одной мачте, то был целый лабиринт. Наконец, уже выбираясь по сходням, Амори задумчиво бросил взгляд на массивные винты - интересно всё-таки, как они смогут заменить целую команду гребцов.

  - Великолепное судно, - улыбнулся король, и Барген почувствовал неимоверное облегчение. Похоже, его первый отчёт лично королю прошёл успешно. Молодой сколенец облизал пересохшие губы. - Но есть у меня один вопрос, сколенец.

  Барген нахмурился, пытаясь сообразить, где сглупил. В устах короля, всю жизнь воевавшего со сколенцами, это слово - всё равно что ругательство.

  - А где бойницы для ведения ближнего боя, и как будет атаковать абордажная команда? Через эту дверь больше одного человека за раз не протиснется...

  - Ваше величество, - облизнул губы Барген. - Мастер Михалис говорил, это судно не предназначено для абордажей и таранных ударов. Но оно способно топить врагов на расстоянии, на которое не бьют ни катапульты, ни гладкоствольные пушки. Ни одно вражеское судно не подойдёт к нему вплотную, его издалека расстреляют орудия. А если и сможет выстрелить, каменное ядро не пробьёт броню, а зажигательная смесь не причинит большого вреда. Когда у нас будет достаточно таких судов, абордажный бой уйдёт в прошлое.

  - Вы в этом уверены?

  - Абсолютно. У деревянных кораблей скорость не более... Сколько именно, Веммер-катэ?

  - До трёх узлов при попутном ветре, - подал голос старик-корабел. - Это если только на парусах. На вёслах и с парусом ненадолго можно разогнаться до пяти, что в бою и делается.

  - Значит, пять миль они пройдут не менее чем за час. За это время орудия с одного борта могут сделать пять-семь выстрелов каждое, и большая часть, как вы видели, долетит и попадёт. А что останется от деревянного корабля после хотя бы десятка разрывных бомб и парочки зажигательных? На худой конец, броненосец может уйти.

  - Ясно. А какая скорость у него будет?

   - Это же первое такое судно, ваше величество, - снова встрял корабел. Барген ответил ему благодарным взглядом. - В море оно ещё не выходило. Но мастер Михалис утверждает, такие суда у него на родине разгонялись до десяти-двенадцати узлов.

  - Если это так, один корабль способен расстрелять целую флотилию, - усмехнулся Амори. - Но должны же у него быть какие-то недостатки?

  - К сожалению, вы правы, Амори-катэ, - склонил голову Барген. - Он не сможет выходить в открытое море - Михалис считал, не дальше пятидесяти миль от ближайшего берега. Он может действовать только в спокойном море - в шторм броненосец утонет. И ему необходимо топливо. Если он окажется без угля в море, он не сможет двигаться. Боюсь, парусов недостаточны... Но в прибрежных водах и при спокойном море у любого другого судна против него нет шансов.