Терри Брукс - Королева эльфов Шаннары

Они остановились под кроной старого дерева, росшего на краю небольшой полянки. Привалившись спинами к могучему стволу, принялись за ужин, глядя, как меркнет свет и сгущается тьма. Начавшийся дождь временами прекращался, чтобы вскоре припустить снова. Хотя мощная крона старого дерева служила надежной защитой, сырость, висевшая в воздухе, проникала повсюду. Во всяком случае, костер развести им так и не удалось. Плотно завернувшись в плащи, они прижались друг к другу. Остров окутала черная как смоль ночь.

Рен вызвалась дежурить первой, так как все равно была слишком возбуждена, чтобы заснуть. Гарт не возражал. Улегшись, он подтянул к груди колени, положил голову на руки и тут же заснул.

Рен сидела, глядя во тьму и прислушиваясь. Листва деревьев и клубы тумана, сползавшие по склонам Киллешана, скрывали свет луны и далеких звезд; и даже после того как глаза Рен привыкли к темноте, она видела не далее чем на десяток футов от себя. Перед ней то и дело мелькали какие-то смутные тени; из сгустков тумана вырывались всевозможные звуки — пронзительные крики ночных птиц, шорохи, фырканье, рычание… Где-то вдалеке урчали ночные охотники — дикие коты. Вокруг нее оживал ночной мир, невидимый и опасный.

«Пусть себе резвятся, не страшно», — подумала она, тряхнув головой.

Дождь в конце концов прекратился, в воздухе висел лишь влажный туман. А время бежало, летело… Ночные звуки затихали, становились глуше, и Рен вдруг почувствовала, что кто-то, скрывшийся там, во тьме, смотрит на нее, разглядывает, изучает… Гарт негромко похрапывал. Она пошевелилась, повернулась, хотя вставать не собиралась. Ей просто лишний раз хотелось убедиться, что за спиной у нее что-то надежное, могучее — ствол дерева — и что она не дремлет… Гарт спал рядом — это тоже успокаивало. И все же было неспокойно: слишком уж незащищенной, уязвимой чувствовала она себя. Рен пыталась объяснить свой страх тем, что местность незнакома, что они — в чужой стране. И еще предостережениями Тигра Тэя, который говорил, будто здесь водятся чудовища. И значит, ей потребуется время, чтобы привыкнуть…

Мысль эта так и осталась незаконченной. Рен вдруг увидела чей-то гигантский силуэт, вынырнувший из тумана. Существо сначала передвигалось прямо, на двух ногах, а затем вдруг опустилось на четвереньки. И остановилось. И Рен знала: этот некто смотрит на нее. Она почувствовала, как зашевелились волосы у нее на затылке. Рука ее медленно потянулась к рукоятке ножа, висевшего на поясе.

Она ждала…

Существо, наблюдавшее за ней, не двигалось, словно тоже выжидало.

И тут она увидела еще один силуэт, очертаниями напоминающий первый. Потом еще. И еще. Четыре тени замерли, затаились во тьме, сверкая глазами. Рен, решившаяся уже было разбудить Гарта, все медлила; она чего-то ждала, хотя сама не знала, чего именно. Однако ничего не происходило. Минута проходила за минутой, а существа по-прежнему не двигались.

И Рен вдруг поняла, что затаившиеся во тьме ночные гости тоже ее побаиваются и ждут, как она поведет себя. Но девушка знала: в конце концов они могут потерять терпение и решатся напасть первыми… Сколько же у нее осталось времени? И как их отпугнуть? Но стоп! Если уж чудовища наконец-то объявились, то теперь они будут следовать за ними неотступно, не теряя их из виду… Возможно, появятся и другие, более решительные, более свирепые.

Сердце Рен забилось, заколотилось, словно пустившись наперегонки с обрывками мыслей, проносившимися в голове. Они с Гартом способны на многое, но, увы, не всесильны…

Таинственные тени снова зашевелились. Рен услышала глухое бормотание, но не человеческую речь, а что-то невнятное, нечленораздельное. И вслед за этим — злобное рычание, хриплое и угрожающее. Гарт, зашевелившийся во сне, перевернулся на другой бок.

Рен почувствовала, как вспыхнуло ее лицо.

«Да сделай же ты что-нибудь, — раздраженно шептала она самой себе. — Ты должна что-то предпринять».

Она ощутила знакомое жжение в груди. И тотчас же, почти инстинктивно, потянулась к кожаному мешочку, высыпав на ладонь эльфиниты, зажала их в кулаке. Она видела, или, скорее, чувствовала, — тени внимательно за ней следят.

«Только попробую, попытаюсь…» — уговаривала она себя.

Рен вытянула вперед руку, чуть приоткрыв ладонь. Камни вспыхнули голубым пламенем, которое, тотчас сконцентрировавшись, превратилось в ослепительные лучи, прорезавшие ночную тьму.

Тени мгновенно исчезли, исчезли, словно их и не было. Все звуки стихли, осталась лишь непроглядная тьма, немая и неподвижная… Да еще Гарт, спавший рядом.

Рен снова зажала камни в кулаке. Чутье подсказывало ей, что тени, эти таинственные существа, кое-что знали о магии эльфов.

Внезапно чувство горечи охватило Рен… Ведь она, постоянно утверждавшая, что эльфийские камни принадлежат не ей, не задумываясь воспользовалась ими в момент опасности.

Она поспешно положила камни в мешочек, который снова убрала под тунику.

Было далеко за полночь, когда Рен разбудила Гарта. Казалось, ничто им не угрожает. Не сказав Гарту ни слова о происшедшем, она поплотнее закуталась в плащ и прижалась к другу.

Она долго лежала без сна, потом наконец-то уснула.

На рассвете они снова отправились в путь. Вулканический пепел толстым слоем покрывал склоны Киллешана. Бледный и тусклый свет с трудом пробивался сквозь туман. В воздухе висела холодная влага, пробиравшая до костей. Но вскоре солнце разогнало утреннюю сырость и стало заметно теплее. Однако идти было непросто: путь то и дело преграждали поросшие колючим кустарником овраги и высокие каменистые холмы. По-прежнему царила тишина, установившаяся ночью, тишина неестественная и тревожная.

А в отдалении, то тут, то там, мелькали смутные бесформенные тени, однако стоило попытаться приглядеться к ним — и они тотчас исчезали, растворялись в тумане. Гарт, казалось, вовсе их не замечал, но Рен знала, что это не так. Время от времени поглядывала на него украдкой, восхищаясь его спокойствием и выдержкой, умением скрывать тревогу. Она всматривалась в пелену тумана, где скрывались их таинственные преследователи, и рука ее тянулась к кожаному мешочку.

Угасал еще один день, близилась темнота. Они продирались через заросли коа и баньяна, поросшие мхами и обвитые лианами, спускались по склонам, покрытым осыпавшейся под ногами вулканической породой, спускались в овраги, густо заросшие колючками, пересекали долины, над которыми низко плыли тяжелые непроницаемые облака. И все это время путники неуклонно держали путь к вершине Киллешана, которая, казалось, постоянно отступала, так что временами не верилось, что они вообще смогут достичь ее.