Элисон Бэрд - Архоны Звёзд

— Да мы все про это слышали, — ответил Джеймон. — Я все приставал к тебе, чтобы ты побольше рассказала, но вы, старшие, почему-то держали язык за зубами.

— Неудивительно. Понимаешь, обломки были все в золоте. Во всяком случае, мы решили, что это золото: сотни и сотни желтых пластин по всему корпусу, как рыбья чешуя. Они до сих пор, наверное, лежат по погребам и пещерам контрабандистов Большого острова. Да, мы всей правды не говорили молодым. Очень это было странно — обыкновенный разбитый корабль, мы сперва думали. А потом на берег стало примывать обломки, сплошь золотые. Наверное, чудесный и богатый народ был на этом корабле — но никто не приплыл их искать, и это было непонятно. А старый Джеб, который жил у самого берега, только он видел корабль до того, как тот затонул. И клялся всем на свете, что он плыл по небу, как корабль-призрак из старых сказок, а потом его ударило молнией и он упал в море. Он близко не хотел подходить к обломкам, золотые они или какие еще. Сказал, что это принесет несчастье. Многие ему поверили, и спрятали или закопали то, что подобрали, и никогда уже об этом не говорили.

— Джеб? Это деревенский пьяница? — спросил Джеймон.

— Он в ту ночь не был пьян. Наверняка корабль плыл по небу — был такой же, как эти летающие, что мы с тех пор видели. Хотя не знаю, почему никто не явился искать обломки — или младенца.

— Младенца?! — воскликнула Джемма.

— Мы ее нашли на берегу среди обломков. Она была крошечной, едва только умела ходить и говорить. Но на ее платье были вышиты золотой нитью звезды. Мы его хранили много лет — на случай, если родичи ее будут искать. Но потом выбросили. Понимаете, мы уже думали о ней как о своей и не хотели, чтобы сама Эйлия думала иначе. У меня своих детей быть не могло, и для меня она была как ответ на мои молитвы. Если бы она нашла это платье, могла начать задавать вопросы, на которые нам не хотелось отвечать. Что в них было бы толку? Наверное, все ее родные погибли, иначе бы давно ее стали искать.

— Но если Эйлия — с летающего корабля, то кто она? Она ведь может быть кем угодно! — ахнула Джемма.

— Я уже говорила, Нелл: если ее платье было вышито золотом, то она из знатных. Может быть, даже принцесса! — сказала Бетта.

— Принцесса! — фыркнул Джеймон. — Какой страны? Если бы где-нибудь пропала принцесса, мы бы наверняка слышали.

— Я это и говорила, — кивнула Нелла. — И сейчас говорю.

— Но ей нужно сказать правду, — твердо заявила Бетта. — Может быть, родственники сейчас ее ищут, Нелл, — эти люди на летающих кораблях могут быть с ней одной крови.

— Да, это возможно. Но скажем ей, когда она окрепнет. Не сейчас.

Голос Неллы изменился: он уже не был твердым и решительным, скорее это была мольба. Она отвернулась от своих собеседников и пошла в дом, кладя конец разговору. Они чуть постояли и пошли вслед за ней. Никто ничего не говорил. Две старших женщины слишком погрузились в воспоминания, а молодые были слишком поражены услышанным.

— Значит, она не родня нам, — наконец тихо сказала Джемма брату. — Где-то в душе я не могу этому до конца поверить, и все-таки — это многое объясняет. Она всегда отличалась от нас от всех, и не столько с виду или чем еще, а вот как она думала и как чувствовала. Она не подходила ни к нам, ни к другим жителям острова.

— Что значит — не подходила? — спросил Джеймон, не заботясь понизить голос. — Она — член нашей семьи! Мне плевать, откуда она там родом, она теперь наша. Посмотри только на ее лицо — как она обрадовалась, когда увидела нас.

Сестра посмотрела на него долгим взглядом.

— Ты всегда был к ней ближе, чем ко мне, — сказала она наконец. — Нет, не думай, я не ревную, никаких таких глупостей. Но у вас двоих так много общего. Я думаю, из всех из нас она была к тебе ближе всех. И ей было очень трудно, когда ты ушел в море, Джейм.

— Знаю. И я много об этом думал. Я понимал, что ей одиноко, и я ей писал при каждой возможности. Может, не надо было мне уходить.

— Чепуха, конечно, надо было, и Эйлия то же сказала бы. Она знала, что ты этого хочешь больше всего на свете. Она бы и сама ушла из дому, если бы представился случай. Я только хотела сказать, Джейм, — ну, ты понимаешь, каково ей было. И как было бы по-другому, если бы ты остался.

Джеймон не ответил, но поразительный ответ зазвучал у него в голове: «Мы могли бы пожениться. Двоюродные иногда женятся. А она, оказывается, мне даже и не двоюродная…»

Джемма снова посмотрела ему в лицо.

— Я думаю, она на самом деле не вернулась к нам, чтобы остаться. Она захочет уйти к своему народу, кто бы он ни был. К тем, что на крылатых кораблях.

— К ее народу? Она же не зимбурийка, — возразил Джеймон. — Даже с виду не похожа. Если бы она была с зимбурийского небесного корабля, то наверняка ее там держали пленницей, а вся ее родня погибла. — Он взъерошил свои песочные волосы и сказал: — Зимбурийцы — что нам Ана и прочие про них говорили? Что они пытались захватить Эйлию. Зачем? Чем-то она для них важна? Важна настолько, что они ее дважды ловили, а сейчас пытаются еще раз? Если так, то от летающих кораблей ее надо спрятать.

— А может быть, Эйлия права, и не только зимбурийцы умеют строить летающие корабли, — возразила сестра.

— Но кто еще мог их построить? Они не с этого континента, а все другие земли завоеваны Халазаром.

— Не знаю, разве что… Джейм, а что если все еще остались элеи в этом мире? Столько происходит странного…

— Элеи! — фыркнул он. — Она разве похожа на элейку?

— Не знаю. А как выглядели элеи?

Снова настало долгое молчание, нарушенное скрипом входной двери и двумя голосами, мужским и детским.

— Это Даннор вернулся с верфей, — сказала Нелла. — Как он будет рад, что Эйлия поправляется!

Голоса стали ближе, и в комнату вошел Даннор Корабельщик, а с ним — белокурый мальчишка, который тут же запрыгал от радости, узнав новости.

— Она очнулась! Ура! — закричал он и побежал к Эйлии в комнату — никто не успел его остановить.

— Лем? — спросила Эйлия, улыбаясь и спуская ноги с кровати.

— Нет, это Дани, — ответила Джемма, нагибаясь и обнимая ребенка.

Эйлия заморгала:

— Малыш Дани… да, конечно, это же было так давно. Я забыла, что Лем сейчас должен быть гораздо больше.

— Лем с папой в доках, — сказал Даннор, садясь на кровать рядом с ней. — Он хотел остаться посмотреть корабли. Как тут моя девочка? — спросил он, положив ей на плечо загрубевшую от работы руку.

Даннор никогда слишком открыто не проявлял своей привязанности, но сейчас Эйлия почувствовала, как он ее любит.

«Как будто я мысли его читаю».