Джеймс Лаудер - Рыцарь Черной розы

– Страд, – сдавленно сипело мертвое горло. – Страд…

Наконец зомби исчез в лесу. Громадные волки тоже растворились во мраке между деревьями, все, кроме одного. Оставшийся зверь мрачно глядел на Сота, низко наклонив лобастую голову, и в глазах его отражались огни, которые еще плясали на останках зомби на склоне холма. От этого взгляд чудовища, блиставший в ночи, казался особенно злобным. Сот, однако, спокойно выдержал этот взгляд.

Наконец волк, поджав хвост, затрусил в глубь леса. Лорд Сот, отсекая мечом от своих голеней настойчивые руки, слышал треск веток и короткое волчье тявканье, доносящееся из леса. Судя по звуку, волки направлялись на запад. Весь этот шум предназначался для него, он как бы говорил: «Следуй за нами».

Наконец хозяин Дааргарда отшвырнул корчащиеся руки и ногой подтолкнул их в ближайший костер. Туда же полетели несколько сучьев уничтоженного дерева, подвернувшихся ему под руку, но тут выяснилось, что плоть живых мертвецов горит в колдовском пламени куда лучше, чем сухая древесина. Над костром поднялся лишь густой черный дым.

На темном небе сверкали немногочисленные звезды, однако Соту они были незнакомы. Исчезли созвездия Отважного Воина и Властительницы Тьмы, которые украшали собой небо над Кринном. Не было также черной и красной лун. Лишь над самой головой Сота, в самом зените болтался небольшой выпуклый шар слегка ущербного незнакомого светила.

– Я далеко от Кринна, – сказал сам себе Сот. Помолчав, он добавил:

– Но я не вернусь туда до тех пор, пока не отыщу Карадока и не заставлю его сказать, в каком месте он спрятал душу Китиары.

С запада доносился низкий и протяжный волчий вой.

Рыцарь Смерти убрал меч в ножны.

– Ваш след приведет меня к вашему господину, – пробормотал он. – Может

Быть, он будет мне полезен в поисках моего коварного слуги. Я пойду за вами и сам увижу, что такое этот ваш «Страд».

Костлявые, покрытые старческими пигментными пятнами пальцы нежно ласкали хрустальный шар. Молочно-белая поверхность его начинала слегка мерцать в тех местах, где пальцы прикасались к магиче скому кристаллу. Постороннему человеку этот древний предмет не открыл бы ни одной из своих тайн, однако он охотно разговаривал с этими высохшими пальцами, которые уверенно сплетали вокруг него волшебную сеть сложных знаков.

– Урр, – печально проворчал старик. Морщинистые веки закрыли его давно не видящие глаза, а пальцы завертели хрустальный шар с еще большим проворством и ловкостью. Шар засветился ярче, и на морщинистое лицо мага легли зловещие тени

Внезапно он отложил камень в сторону, словно обжегшись о его поверхность. Нашарив на столе свиток пергамента и гусиное перо, он вперил свои незрячие глаза – такие же матово-белые, как и магический шар – в пергамент и принялся писать.

Строчки у него выходили неровные, они наезжали друг на друга, а у края пергамента спускались вниз чуть ли не полукругом, однако хранитель мистического знания писал, не отрывая руки от пожелтевшей бумаги, и для человека привычного разобрать его каракули не составляло большого труда.

Закончив писать, старик некоторое время раскачивался назад и вперед, а затем уронил голову на крышку стола.

– Позволь-ка нам посмотреть, что тебе открылось, – раздался мягкий голос из противоположного угла комнаты.

Прозвучала магическая команда, и с полдюжины свечей разом вспыхнули в своих подсвечниках. Тонкая рука в изящной перчатке из кожи козленка подхватила один из канделябров с восковыми свечами. Их теплый свет поплыл над полом и осветил стол, на котором, совершенно истощив свои силы после магического сеанса, лежал старик. Обладатель мягкого голоса протянул руку и осторожно взял пергамент.

«Сегодня прибыли двое, – такими словами начиналось послание. – Один обладает огромным могуществом, но оба могут быть полезны. Многочисленные прегрешения прошлого, не забытые людьми и не прощенные богами, привели их в твой сад, хотя ни тот ни другой не знают о Темных Силах и не ведают, куда попали. Загнанный вепрь и охотничий пес, господин и слуга – не надейся сломать эту связь. Вместо этого восславь и уважь ее».

Изящный мужчина опустил канделябр на стол, рассеянно держа пергамент перед собой. Взгляд его глаз был отсутствующим и пустым, а уголки губ слегка опустились в легкой задумчивости. Черный камзол и длинная черная накидка поглощали падающий на них свет, и только крупный красный камень, свисавший с его шеи на толстой золотой цепи, отражал огоньки горящих свечей. Мужчина стоял в небрежной изящной позе, слегка поглаживая себя по высокой скуле безупречным пальцем. Он был погружен в раздумья. Наконец он очнулся от своей задумчивости и погладил мага по снежно-белым волосам.

– Как печально, что твои видения не позволяют получать более подробных сообщений, Вольдра, – проговорил граф Страд фон Зарович, хотя и знал, что старик не слышит его. Тот был не только слеп, но и глух. – В моменты, подобные этому, я начинаю жалеть о том, что вырвал твой язык. Увы, здесь уже ничего поделать нельзя. Нельзя же было в самом деле позволить тебе выбалтывать мои тайны деревенским мужланам, а ведь ты сделал бы это, если бы тебе удалось выбраться отсюда, ведь верно?

Скомкав пергамент, граф бросил его в пустующий очаг. Бумага немедленно вспыхнула.

– Дикий вепрь и охотничий пес, – повторил Страд, открывая в стене потайную нишу. В нее он поместил перо, чернила и хрустальный шар. – Любопытно.

Старик пошевелился и потянулся к шару.

– Уррр! – жалобно проворчал он, обнаружив, что шар уже исчез со стола.

Хрустальный шар был единственным мостиком, последним средством связи Вольдры с окружающим миром. С его помощью старик, который был слеп и глух от рождения, в ограниченной степени, но мог снабжать свой разум отрывочными сведениями о том, что происходит вокруг. Шар давал ему и кое-что еще сверх этого. Мистик никогда не учился писать; в деревне среди крестьян, где он провел большую часть своей жизни, в этом умении не было никакой необходимости. Хрустальный шар позволял ему писать пером на бумаге и выражать свои мысли многозначительными, хотя подчас чересчур туманными фразами.

Бессловесные мольбы пленника не достигали сознания Страда. Он подошел к тяжелой металлической двери и вышел из камеры, задвинув за собой тяжелый засов. Его мозг был полностью поглощен известием о том, что два чужестранца могут оказаться ему полезными. О том, что один из них обладает могучими сверхъестественными способностями, Страд узнал еще до того, как Вольдра нацарапал это в своем послании; без его ведома ни одно существо, не обладающее силой воли или не пользующееся заклинаниями, не могло проникнуть в его владения.