Василий Купцов - Последний леший

— Шепнуть-то Добран, дядя княжий, может, да и Владимир его послушает…

— Как послушался, когда Рогнеду брал? Говорят, ее мать с отцом связанные стояли, а князь на их глазах ее брюхатил? Правду говорят?

— Много чего говорят, — кивнул Рахта, — и что Малкович ему в тот момент советы давал, как малому еще… Ведь князю тогда шестнадцать годков только минуло…

— Ну, ему в княжеские шестнадцать советы по бабьему делу не больно нужны были! — криво улыбнулся Сухмат, — А, интересно, кто потом родителям горло перерезал — Добран или сам?

— А ты что, супротив князя речи ведешь?

— Да нет, как же, он нас кормит — поит, ласкает всячески… Только не по людски все это…

— Что не в бою бабенку взял, а так — связанную?

— Не нравится мне это, — Сухмат никак не мог выразить то, что ему не нравилось в этой старой истории, слухи о которой упорно ходили в Киеве.

— Успокойся, у князей — свои обычаи. Если один князь сторону другого забрал, а врага полонил, то обычай такой! Старого князя с наследниками убить, а дочь — в жены взять, чтобы крепче новую землю к себе привязать…

— Так-то оно так, только не люб мне Добран после этого!

— А кому он люб?

— Вот и я к тому, что с Добраном лучше не связываться!

Побратимы помолчали. Они теперь уже хорошо поняли друг друга. Оба хотели одного — спасти своего нового товарища. Но как далеко они были готовы пойти при этом? Ответа на этот вопрос у них еще не было.

— Нойдак, вроде, угодил Муромцу… — начал Рахта.

— Просить Илью? — удивился Сухмат, — Да ему, если что не по нраву, он…

— А почему не по нраву? — спокойно парировал Рахта, — Если боишься, сам поговорю, без тебя!

— Я еще никого не боялся! — рассердился Сухмат.

— А когда в засаде сидели, — напомнил Рахта недавнюю историю, — а тебе ужик в порты забрался?

— Ладно, решено, идем к Илье!

— Без Нойдака?

— Само собой, пусть пока ничего не знает…

— Тогда пошли прямо сейчас!

Нойдак сидел на скамеечке и думал о чем-то своем. В какой-то момент он почувствовал присутствие своего невидимого друга.

— Ты говорил, что пока не хочешь начинать новую жизнь? — начал Дух без приветствий, которые, не смотря на все старания Нойдака, всегда игнорировал, — А то есть тут дорога для тебя!

— Какая дорога? — удивился Нойдак. Дух всегда говорил как-то странно, и простенькая голова Нойдака не сразу улавливала то, что хотел сказать ему невидимый приятель.

— Здесь некоторым людям делают так, чтобы у них новая жизнь началась, — спокойно рассказывал Дух о своих наблюдениях, — причем, против их воли, и так, что им больно при этом…

— Убивают, что ли, людей?

— Мы, духи, убийство понимаем по другому, — заявил Дух важно, — тут меняется только тело, в котором живешь. Как одежда — старая на новую! Правда, забываешь все, что знал и умел… Зато тело — новое, исправное, жить в нем легче и удобнее! А настоящая смерть — это… это… конец всего… На нее идут лишь добровольно, я же тебе рассказывал…

— Ты лучше скажи, причем тут Нойдак?

— Люди, которых здесь называют ведунами, как я понимаю, от слова «ведать», хотя они ничего такого особенного не ведают…

— Так что эти люди? — перебил Духа Нойдак. У него на душе уже стало как-то темно и мрачно.

— Они хотят, чтобы ты завтра начал новую жизнь. Это называется «принести в требу»…

— Что? Кто? — Нойдак вскочил с места. Теперь он испугался не на шутку. Все стало понятным. В ученики его не брали, но почему-то и с Киева отпускать не хотели. Что-что, а жертв он навидался. И сколько раз его самого хотели! Да хоть тогда, у скалы, он единственный уцелел! Если бы не Дух… Хотя сам невидимый дружочек себе это в заслугу не ставит. И, вообще, Дух глупее и простодушнее ребенка… Но вот, Нойдак проделал такой путь, через леса и моря, горы и степи, так что теперь, попасть на заклание? Это можно было и у себя, в родном стойбище!

В этот момент Нойдак увидел двух своих друзей, выходящих из дома. Северянин бросился к ним, ища помощи.

— Нойдака хотят принести в требу!

— Мы уже знаем, — кивнул Рахта.

— Знаете… — Нойдак опустил голову. Ему почудилось в тот момент, что люди, которых он считал друзьями, сейчас схватят его и поволокут на заклание. Ведь они служат у князя, а тот им прикажет…

— Мы решили идти просить за тебя! — сказал Сухмат.

— Правда? — у Нойдака немного просветлело в глазах.

— Пошли с нами, только сначала будем говорить мы, а потом позовем тебя!

— А куда идти? К Великому князю?

— Нет, к Владимиру нас так просто не пустят! Да и не все так просто… — ответил Рахта.

— Мы — к Илье! — добавил Сухмат.

— К Илье — это хорошо! — обрадовался Нойдак, — Илья сказал, если Нойдаку чего нужно будет — Илья поможет!

— Так и сказал? — переспросил Рахта.

— Так и сказал! — подтвердил северянин.

— Это очень важно. Если Муромец чего обещал…

— Его слово крепко! — закончил мысль Сухмат.

Илья сидел неподвижно, спокойно разглядывая молодых богатырей. Их рассказ он выслушал, ни разу не перебив. И сейчас думал. Илье всегда не по душе были все эти жертвы. Убить в бою — одно, убить пленника — хуже, но имеешь право. Но хватать людей в городе, говорить, что это угодно богам? Каким богам? С детства Илью учили, что Бог один, и что ему не угодны жертвы, ему достаточно агнца на заклание… Но теперь Илья живет в Киеве, он служит князю Владимиру, и вера князя — его вера! А, впрочем, какая у князя вера? Да он просто сейчас всем показывает, какой он верный Богам предков… Но это не Ильи дело!

Другое дело — маленький северный колдун. Простой, никого не обидит. Вот и для Ильи поколдовал тогда, да чуть и сам не помер… Надо помочь Нойдаку! Но как? Князю сказать — а вдруг Владимиру клюнет в башку сказать «нет»? Его ведь потом никак не переубедишь! Только хуже будет… Вот сейчас, пока, князь ничего не знает, ни «да», ни «нет» не сказано — так пусть пока так и будет!

Пойти против ведунов? Да это все равно, что реку мечом рубить… Помочь парню сбежать? Можно и помочь, если другого выхода не найдется.

— Ну, твое слово, Илья? — не выдержал, наконец, Сухмат.

— Уж больно ты скор, — прищурился Муромец, — я старик, мне подумать сначала надо… Как твоему дружку помочь!

— Значит, поможешь? — обрадовался Рахта.

— Я не сказал, что помогу, — рассердился Илья, — я сказал, что буду думать, как помочь! И не мешайте мне думать…

— Пришел просить тебя, княже, — сказал Илья.

— Просить? — князь поджал губы, но смирился, — Проси.

— Два богатыря молодых в ближний поход собираются, лешего ловить, — голос Ильи был достаточно равнодушен.