Сергей Ким - Цена победы - смерть!

И если у тяжёлых крейсеров ещё был шанс уцелеть, то вот у старичка-"Саргата" не было даже и намёка на надежду. Спроектированный для средней скорости боя в 20 узлов, он был совершенно не приспособлен для ведения современной войны…

Старый линкор и так сейчас шёл концевым в колонне, героически отстреливаясь из единственной кормовой башни от наседающих сзади кораблей Рассветной империи, и получал одно попадание за другим, но было ясно, что долго это продолжаться не может…

"Саргат" придётся бросить", — холодом полярной вьюги обожгла рарденского адмирала расчётливо-отстранённая мысль.

Один корабль, 872 человека — в жертву.

Или же погибнут все.

Вот она цена победы. Вот она — оборотная сторона власти. Командовать — это значит не только и не столько возможность подчинять себе, сколько брать на себя огромную ответственность за других людей…

А на войне ещё и за их жизни.

Где же та великая сравнительная таблица, где указаны все приемлемые соотношения жертв? Жизни почти девяти сотен человек за более чем три тысячи — это выгодный размен?

Нет, не так. Это — оправданный размен?..

И что если всё же можно спасти ВСЕХ?..

Ты не задумываешься о том, имеешь ли право отдавать такие приказы — если бы ты был недостоин, это право тебе бы никто не дал… Но… Ведь можно же попытаться спастись всем вместе?..

Нет.

Это глупая и пустая надежда, не подкреплённая ни малейшим фактом. Сейчас всё против нас — врагов больше, они сильнее, и если мы не сможем оторваться, то погибнем все. И чтобы этого не произошло, кем-то придётся пожертвовать…

…Так значит, ты готов принести их в жертву, да? Что ж… Рациональность, логика на твоей стороне…

Но вот сможешь ли ты потом спокойно спать, зная, что собственным приказом убил сотни своих же? Ты сможешь рассказать, о том, как это всё случилось, глядя в глаза их семьям? Ты действительно думаешь, что сделан из металла, "Железный Александр"?..

Если так будет нужно, то я это сделаю…

…Нужно для кого? Ради кого или чего ты это делаешь?

Это мой долг.

…Перед кем?

Перед Родиной.

…И что для тебя эта Родина? Когда и что ты ей задолжал?

Это мой дом. Это страна, где живут мои дети. Я не был рождён в Рардене, но Сотеру было угодно, чтобы наши судьбы сплелись. Живёт Империя — живу я, так предначертано, так решено. Мне был указан путь в этом мире, и я не отступлюсь от него.

…Но почему ты вообще должен с кем-то сражаться, разве нельзя всё решить миром? В конце концов, что тебе эта грызня огромных империй ради никому ненужных земель? Не всё ли равно, кто будет их хозяином?..

НЕТ.

Не всё равно.

Если кто-то приходит ко мне в дом с миром, я дам ему еду и кров, я помогу ему всем, чем смогу. Но если ко мне приходят с оружием в руках и с твёрдым намереньем убивать, я буду драться. До последней капли крови. Своей или врага. Всё просто: ты на моей земле, но ведёшь себя как дома, хотя тебе и никто не звал — что это значит? Значит, ты зарвался. Немедленно извинись или уходи… Что? А, так ты считаешь, что лишний тут как раз я? Ты думаешь, у тебя есть оружие, значит ты прав? Ну, тогда извини, враг мой, я буду защищаться…

Хороший вопрос "зачем нужно воевать (читай, сопротивляться), если всё можно решить миром?", но почему же тогда обычно забывают о том, что "а почему бы просто не попросить, если тебе нужна помощь?". Что, гордость?.. Ха, гордыня — смертный грех, не забывай об этом, враг мой… Твой народ не должен ни от кого зависеть?.. Ууу, братец, так значит, у вас ещё не всё так плохо… Когда демоны из Тени начали методично уничтожать эльфийский Таунаэр, то даже Перворождённые — эталон спеси и гордыни, наступили на собственное горло и буквально умоляли о принятии их под рарденский протекторат, только бы Империя прислала войска и боевых магов к ним на помощь… Что мешало тем же ниаронцам просто попросить Рарден о помощи, если им были так жизненно нужны земли или ресурсы? На авианосцы и линкоры, им, значит, денег и ресурсов хватает, а на остальное — нет? Им хочется больше? Так пускай теперь получают!..

…Всё, хватит думать об абстрактных вещах — нечего тратить драгоценное время. Хорошо ещё, что все эти долгие внутренние споры в реальности пролетают за пару минут, не больше…

— Мичман, связь с "Саргатом", быстро.

— Готово, господин адмирал!

Александр левой рукой взял протянутый связистом микрофон, а сам незаметно для всех до боли сжал правую в кулак.

…С мыслями… Нужно собраться с мыслями…

Адмирал нажал большим пальцем руну активации.

— Говорит адмирал Видерхоленн, прошу выйти на связь командира "Саргата".

— Командир "Саргата", командор Афанасьев на связи, — из динамиков в рубке "Апостола" разнёсся тихий, шелестящий голос уже немолодого командира старого линкора.

— Господин командор, прошу выслушать меня. Я считаю, что при сохранении текущего положения, мы не сможем оторваться от преследователей и соответственно будем вынуждены принять неравный бой. Причина этого кроется в… низкой эскадренной скорости нашего соединения. Вы понимаете, что я имею в виду.

— Д-да, господин адмирал, понимаю, — голос командора немного дрогнул. — "Саргат" тормозит всю эскадру… И из-за этого мы не можем оторваться от преследования.

— Хорошо, что вы это понимаете, господин командор, — ровным голосом произнёс Видерхоленн. — Так что прошу выслушать мой последний для вас приказ.

…Господи, как же трудно это сказать-то… Но не на кого переложить этот тяжкий груз — это мой и только мой крест…

— Командор Афанасьев! Приказываю вам немедленно остановиться и дать бой преследователям. Ради спасения остальных кораблей эскадры, я приказываю вам пожертвовать собой.

— Есть, господин адмирал. Ваш приказ будет выполнен, — всё так же тихо ответил командир "Саргата". — Александр Генрихович… Я всё понимаю… Знаю, так надо. Мы уж с моим "старичком" постараемся, вы только себя и ребят сберегите… Семьям нашим, это… За нас попрощайтесь, вот… И уж довоюйте там за нас, добейте вражин… И это… Нормально всё, так всем будет лучше… Прощайте, господин адмирал! Прощайте, братья! Живите вечно!

Мраморная маска, ставшая вторым лицом Александра, дала трещину.

— Прощайте, Семён Петрович. Прощайте… и простите. Живите вечно.

Адмирал крепко зажмурил глаза, и на сетчатке его глаз огнём вспыхнула так и не увиденная обычным взором картинка.

Старый, седой как лунь, командир "Саргата" на своём боевом посту. Морщинистое лицо, аккуратно подстриженная окладистая борода, идеально сидящий чёрно-синий мундир военного моряка, огромный "иконостас" наградных планок.