Сергей Радин - Литта

— Кошмарный сон, — пробормотал Конан. Он уже оправился от удара и первым сел в седло нервничающей лошади. — Пора по домам, "золотые". Так поздно мы ещё никогда не уходили отсюда.

Литта оглянулась. Тошнотворное чувство пустоты исподволь наваливалось на неё. Не надо было выскакивать. Кажется, она опять сделала что-то не то.

35.

После ужина дед неожиданно вызвался проводить Литту до её новых комнат. Девочка слегка удивилась, тем более что у Вирджинии вид, казалось, несколько озадаченный и недовольный. Правда, и Александр поморщился, когда Литта опоздала к столу и влетела, не переодевшись перед ужином. Но недовольство деда быстро улетучилось: слуга, отодвинувший его внучке стул, вдруг застыл, неприлично уставившись на её спину. Присмотревшись, Александр обнаружил, что из-за плеч девочки видны рукояти двух мечей.

— Как прошли игры? — дед поднял бокал с соком, а официант облегчённо расслабился.

— К нам пожаловали "волки"! — заулыбалась Литта. — И мы разгромили их!

— В стычке?

— Нет. Они согласились, чтобы всё было честно. Хотя потом смухлевали. А Конан говорит, что я уже сейчас могу сдать экзамен по единоборству с мечами… Кора дала мне ещё один меч, и я не отказалась.

— Тебе понравилось?

— Всё было неплохо, — задумчиво сказала Литта, — если бы осталось игрой. Но "волки" внесли в бой элемент… Я не знаю, как это выразить. Мне нравится побеждать, но мне не хочется, чтобы меня при этом считали врагом.

— О чём вы говорите? — раздражённо вмешалась Вирджиния. — Мне хочется знать, а не сидеть дура дурой.

— Вирджиния! — возмутился Александр.

— А что? Вам нравится, что я остаюсь в стороне от вашего разговора? Как… чужая!

Видимо, у неё едва не вырвалось словечко похлеще. Литта быстро обдумала, как бы смягчить свои объяснения и не обидеть тётю.

— Вирджиния, я нашла себе друзей на одном из форумов. Мы ездим на лошадях, устраиваем тренировочные бои.

— А что такое игры? — подозрительно спросила девушка.

— Комплекс боевых упражнений, в которых устанавливается лучший в физической подготовке, — без запинки ответила Литта.

И тётя успокоилась и уже безо всякого интереса слушала, как Александр подробно расспрашивает внучку…

По пути к своим комнатам Литта спросила:

— Ты хочешь поговорить со мной из-за того, что произошло ночью?

Александр вздохнул, но промолчал.

Они свернули за угол коридора, и девочка едва не споткнулась. Изумлённая, она внимательно оглядела двух вооружённых парней, окаменевших по обе стороны от двери.

— Дедушка?..

Александр взял её под локоть и ввёл в покои. Литта вытащила мечи и пристроила их на стене между двумя горшками с плющом. Полюбовавшись на оружие, всё-таки сняла его и унесла в спальню.

Она не спрашивала ни о чём, лишь поглядывала на деда, ожидая, что он всё объяснит сам. Ещё Литта заметила, что Александр изменился внешне. В чём? Может, сутулился больше обыкновенного, может, резче обозначились морщины складками от носа, а нижняя губа, упрямо выпяченная, отвердела. Общее впечатление — дед обеспокоен.

— Литта, присядь.

Он с сомнением взглянул на кресло, в котором сидел, — единственное в учебной комнате. Однако Литта уверенно села на подлокотник рядом и прильнула к деду, обняв его за плечи. Его беспокойство сразу овладело и ею. До сих пор девочка почти не выказывала Александру чувств, но это движение словно сотворило новый мир, в котором появилось место родственным душам. Миг тишины — и по изменению качнувшегося воздуха Литта поняла, что Александр умиротворённо опустил напряжённые плечи.

— Милая моя девочка… Когда погиб твой отец, а ты ослепла, мне было очень плохо. Мне казалось, я остался один в целом мире. Одиночество старого человека лишает надежды на радость в будущем. Я воспрял, когда ты вернулась, — живая, зрячая. И вот ты опять говоришь о смерти, а я не поверил тебе. Твоя правота доказана страшной ценой. Пришло время поговорить о том, о чём раньше я говорить боялся. Скажи, Литта, ты знаешь, кто хочет убить тебя? Ты помнишь, кто тебя похитил? Кому нужна твоя смерть? Мои вопросы грубы и неэтичны, но время для такого разговора пришло.

Литта промолчала, впервые играя в странную игру — складывание определённых, тщательно отобранных слов в определённые предложения.

— Дедушка, восприми моё знание просто как данное. Я сама пока ещё не понимаю, оттуда и кто. Но Мёртвый город и Рэсс научили меня, что присутствие смерти — чёрного цвета. И я вижу его, этот цвет… Жаль, что не могу объяснить точнее. Иногда мне кажется, я вижу иначе, чем другие.

— Например?

— Три дня назад я вляпалась в чёрную паутину. Она свисала над дверью в мои комнаты и была такой тяжёлой, что обвалилась, когда я задела её конец. Я паутину объясняю так: кто-то стоял в коридоре перед дверью и обдумывал, как меня убить. Но паутину, кроме меня, никто не заметил. Потом её остатки я сняла с трёх человек убиравших мою комнату. Поэтому я думаю, что вижу по-другому.

— А не эти ли трое?..

— Нет, их собственный мир чист.

— То есть?

— Я вижу вокруг человека определённое пространство мыслей и чувств, прошлого и настоящего и многого другого. Правда, я не люблю влезать в этот мир без серьёзных причин. Ведь моё вмешательство пробивает границы его пространства, и человек становится беззащитным. А латать путь отнимает у меня слишком много сил. Да и Рэсс, собственно, запретил мне проникать в чужое поле — он считал, что я пока не умею контролировать свой проникающий удар и могу, если не уничтожить, то изувечить судьбу человека.

— Поэтому ты не можешь узнать потенциального убийцу?

Литта вздохнула. Дед крепкой ладонью повернул голову внучки к себе и всмотрелся в тёмно-серые глаза.

— Потому-то я и поставил охрану у твоих дверей. И не забудь, что на Эрис не любят проявлений необычного, напоминающего о мутантах. Ты поняла меня?

— А Рэсс говорил, что мои способности ещё в зачаточном состоянии и их надо развивать.

— Твой Рэсс — бродяга, объявленный у нас вне закона. Естественно, я благодарен ему за твоё спасение. Но это не значит, что в случае его появления я буду на его стороне.

Девочка промолчала, но улыбнулась: Александру придётся тяжело, если он поймёт, что в вопросе о Рэссе он и внучка окажутся по разные стороны баррикады. Промолчала Литта и о том, что дед напрасно выставил охрану… Как-то неясно появилась мысль, что с Рэссом ей было всё-таки легче: бродяга её понимал, а дед? Самый родной в мире человек, от которого приходится скрывать очень многое… Глядя на строгий, суховатый профиль Александра, Литта замерла от короткой сжимающей боли в сердце. Внезапно она нагнулась и нежно поцеловала его в ухо.