Питтакус Лор - Я - четвертый

Говорить что-либо еще бессмысленно, и я выхожу из кабинета и иду в туалет, чтобы опустить под холодную воду руки и лицо. Мне надо успокоиться. Я не хочу, чтобы сегодня мне опять пришлось надевать перчатки. Может быть, я не должен вообще ничего предпринимать, было и прошло. Закончится ли все на этом? А, кроме того, есть ли у меня выбор? Я в меньшинстве, и мой единственный союзник — это четвероклассник весом пятьдесят килограммов, неравнодушный к инопланетянам. Может быть, это не вся правда — может быть, у меня есть еще один союзник в лице Сары Харт.

Я опускаю глаза. С руками все в порядке, никакого свечения. Я выхожу из туалета. Уборщик уже очищает мой шкафчик от навоза, вынимает книги и кладет их в мусорный бак. Я прохожу мимо него, иду в класс и жду, когда начнется урок. Обсуждаются грамматические правила, главная тема — различия между герундием и глаголом и почему герундий не глагол. Я более внимателен, чем днем раньше, но когда урок близится к концу, начинаю нервничать по поводу следующего. Хотя не потому, что могу увидеть Марка… а потому, что могу увидеть Сару. Улыбнется ли она мне и сегодня? Я думаю, что было бы лучше всего прийти в класс до нее, занять место и смотреть, как она будет входить. Так я смогу увидеть, поздоровается ли она со мной первая.

Когда звенит звонок, я выскакиваю из класса и бегу по коридору. Я первым вхожу в астрономический класс. Комната заполняется, и Сэм снова садится рядом со мной. Перед самым звонком вместе входят Сара и Марк. На ней белая блузка и черные брюки. Перед тем, как сесть, она мне улыбается. Я улыбаюсь в ответ. Марк совсем не смотрит в мою сторону. Я все еще чувствую запах навоза от своих ботинок, а может быть, аромат исходит от ботинок Сэма.

Он достает из сумки брошюру, на обложке название «Они ходят среди нас». Она выглядит так, будто отпечатана в чьем-то подвале. Сэм листает до статьи в середине и начинает внимательно читать.

Я смотрю на Сару, которая сидит за четыре стола передо мной, на ее волосы, стянутые в хвост. Я вижу изгиб ее изящной шеи. Она кладет ноги одна на другую и сидит прямо. Мне бы хотелось сидеть рядом с ней, чтобы я мог дотянуться до нее и взять ее руку в свою. Я бы хотел, чтобы это был уже восьмой урок. Интересно, поставят ли нас опять в пару на домоводстве.

Миссис Бартон начинает урок. Она продолжает тему Сатурна. Сэм достает листок бумаги и начинает быстро строчить, иногда останавливаясь, чтобы заглянуть в статью в раскрытой перед ним брошюре. Я заглядываю ему через плечо и читаю заголовок: «Целый городок в Монтане похищен пришельцами».

До вчерашнего вечера я бы не обратил внимания на такую теорию. Но Генри верит, что могадорцы замышляют захват Земли, и я должен признать, что хотя теория, излагаемая в статье у Сэма, смехотворная, но в самой ее основе, может быть, что-то есть. Я знаю, что лориенцы много раз бывали на Земле за время ее существования. Мы наблюдали развитие Земли, наблюдали ее во время роста и изобилия, когда все было в движении, и во время льда и снега, когда никакого движения не было. Мы помогали людям, научили их добывать огонь, дали им орудия, чтобы освоить речь и язык, — поэтому наш язык так похож на язык землян. И хотя мы никогда не похищали людей, это не значит, что такого вообще не могло случиться. Я смотрю на Сэма. Я еще никогда не встречал никого, кто был бы настолько увлечен пришельцами, чтобы читать теории заговоров и делать при этом пометки.

Тут открывается дверь и просовывается улыбающееся лицо мистера Харриса.

— Простите, что прерываю, миссис Бартон. Я должен забрать у вас Марка. Пришли репортеры «Газетт» брать у него интервью, — он говорит достаточно громко, чтобы слышал весь класс.

Марк встает, берет сумку и с небрежным видом выходит из класса. Я вижу, как в дверях мистер Харрис похлопывает его по плечу. Потом я смотрю на Сару. Если бы можно было сесть на пустое место рядом с ней.

Четвертым уроком идет физкультура. Сэм в моем классе. Переодевшись, мы сидим на полу спортзала. На Сэме кроссовки, шорты и футболка, которая на два-три размера велика. Он выглядит, как аист, сплошные локти и колени, и кажется долговязым, хотя и маленького роста.

Учитель физкультуры, мистер Уоллес, стоит перед нами, твердо расставив ноги на ширину плеч, руки на бедрах и сжаты в кулаки.

— Так, ребята, слушаем. Учтите, что, может быть, это последняя возможность позаниматься на улице. Бег на милю, так быстро, как только сможете. Результаты будут записаны и сохранены до весны, когда вы снова побежите милю. Так что жмите вовсю!

Беговая дорожка покрыта синтетическим каучуком. Она идет вокруг футбольного поля, а за ней виден лес, который, может быть, тянется до нашего дома, но я не уверен. Ветер холодный, и у Сэма руки покрываются мурашками. Он трет руки, пытаясь согреться.

— Ты уже бегал милю? — спрашиваю я.

Сэм кивает.

— На второй неделе занятий.

— Какое у тебя было время?

— Девять минут сорок четыре секунды.

Я смотрю на него.

— Я думал, тощие бегают быстро.

— Заткнись, — говорит он.

Я бегу рядом с Сэмом в конце толпы. Четыре круга. Столько раз надо обогнуть поле, чтобы пробежать милю. Через полкруга я начинаю уходить от Сэма. Интересно, за сколько я бы мог пробежать милю, если бы старался по-настоящему. За две минуты, может, за одну, может, еще быстрее?

Бег доставляет удовольствие, и, сам того не замечая, я обгоняю лидера забега. Потом замедляюсь и симулирую изнеможение. Когда я этим занимаюсь, я вижу, как из кустов у входа на трибуны выкатывается коричнево-белое пятно и несется прямо ко мне. «Мой разум шутит со мной шутки», — думаю я. Я отворачиваюсь и продолжаю бежать. Я пробегаю мимо учителя. Он держит секундомер. Кричит что-то подбадривающее, но смотрит куда-то мимо меня и мимо беговой дорожки. Я оборачиваюсь, чтобы увидеть, куда смотрит он. Его глаза зафиксированы на коричнево-белом пятне. Оно все еще движется в направлении меня, и неожиданно на меня обрушиваются образы вчерашнего дня. Могадорские чудовища. Среди них были и маленькие, с зубами, сверкающими на свету, как лезвия бритв, быстрые существа, нацеленные на убийство. Я начинаю спуртовать.

Я пробегаю половину круга в бешеном темпе, прежде чем обернуться. Позади меня ничего нет. Я оторвался. Прошло двадцать секунд. Я поворачиваюсь вперед, и оно оказывается прямо передо мной. Должно быть, срезало путь поперек поля. Это Берни Косар! Он сидит посреди дорожки, высунув язык и виляя хвостом.

— Берни Косар! — кричу я. — Ты меня до смерти перепугал!

Я возобновляю бег в медленном темпе, и Берни Косар бежит рядом. Я надеюсь, никто не заметил, как быстро я бежал. Потом я останавливаюсь и сгибаюсь, словно у меня спазм, и я не могу дышать. Я немного прохожу шагом. Потом немного пробегаю трусцой. До конца второго круга меня обгоняют двое.