Евгения Петроченко - Весна в стиле фэнтези

И что же мне с ним делать? Постучать, подуть или спросить что-нибудь?

И, вообще, где обещанный помощник?

Не успела я повозмущаться, как зеркало зевнуло и сонным голосом спросило:

— И долго ты на меня пялиться собираешься?

От неожиданного вопроса я подпрыгнула на месте и попятилась назад. Ну как можно не испугаться, когда из ниоткуда, на абсолютно гладкой поверхности появляется зеркальное лицо?

— А… ты… вы… откуда знаете, что я смотрю?

— Ну не дура же я совсем!

— Ты девочка?

— А ты мальчика хотела? Можем устроить! — недовольно ответило лицо.

— Нет, не надо! — завопила я. Еще чего не хватало, что бы парень, пусть даже ненастоящий, наблюдал, как я одеваюсь и крашусь!

Я не знала что сказать. Конечно, я ожидала помощника, но все равно неожиданно. Лицо безучастно рассматривало меня.

Наконец я сподобилась спросить:

— Как тебя зовут?

— Как хочешь.

— Что, совсем имени нет? Или говорить не хочешь?

— ЕВ-2045.

— О! Я буду называть тебя Евой.

— Как хочешь.

— Почему ты такая неразговорчивая?

— Меня разбудили две минуты назад. Как я могу быть бодрой и общительной? — скривилось лицо.

— Ой, извини.

— Да ладно. Ты кого в список друзей заносить будешь?

— Никого. Не люблю незваных гостей.

— А что ты хочешь?

— А у тебя есть программы какие-нибудь?

— Об этом с телевизором договаривайся. Я из магии состою, а не из битов.

— Не обижайся. Я плохо разбираюсь в магических тонкостях. Но что можно посмотреть?

— Что хочешь.

— А волшебное есть?

— Конечно.

— Покажи!

Лицо недобро ухмыльнулось (видимо, я её совсем достала своими глупыми вопросами) и исчезло. Вместо этого показали… жар-птицу. Хотя, может, и не ёё. После пяти минут просмотра я поняла, что идет что-то вроде нашего, человеческого «В мире животных». В программе симпатичный русоволосый невысокий парень рассказывал о привычках жар-птиц, их условиях содержания и кормлении, если у кого она выполняет роль домашнего питомца. Интересно смотреть на то, о чем читаешь в русских народных сказках. А парень, скорее всего, леший, уж больно бойко и с нескрываемым энтузиазмом он рассказывает. Я послушала, но вспомнила про домашнее задание и не могла дальше бездельничать. Поэтому, не убирая изображения, я с горем пополам дочитала биологию и села делать упражнение по русскому.

Минут через сорок появился пакет, из которого я вытащила симпатичную розовую, тонко связанную кофточку. Она слегка просвечивалась, так как очень тонкая вязка, но в сочетании с голубыми джинсами смотрелась просто потрясно.

Я — красавица!

Эх, если б это действительно была я… Все парни моими были бы. Наверное, любая девушка хоть раз в жизни мечтала стать другим человеком: знаменитой актрисой, певицей, впрочем, неважно кем, главное — не собой. Я не исключение. Мне повезло — я стала другим человеком, хотя не совсем человеком, а наполовину вампиршей. И при этом я сестра сына возможного правителя нашей страны. Здорово! Наверное, круто живется Вику.

Я накрасилась и попросила Еву убрать программу. Она посмотрела на меня своими зеркальными глазами и осуждающе покачала головой. Я не обратила на этого особого внимания и спросила:

— Свет мой, Евочка, скажи: кто на свете всех милее?

— Синди Кроуфорд, — пробурчало лицо.

— Ну зачем ты так? У меня только поднялось настроение!

— Настоящая ты мне больше нравишься.

— В смысле? — от удивления я даже перестала пританцовывать перед зеркалом.

— Светленькая, зеленоглазая девушка. Настоящая ты.

— Откуда ты знаешь?

— Ты же моя хозяйка?! Я тебя и в виде табуретки узнаю. Простой изменчивостью черт лица и краской для волос меня не смутишь.

— А другие зеркала меня тоже настоящую видят?

— Нет, только своих хозяев.

— Уфф… — перевела дыхание я. — Слава богу.

— А так ты выглядишь неплохо, только волосы распусти, хвостик к твоему образу не подходит.

— ОК, а сколько времени? — спросила я, расчесываясь.

— Без пяти пять.

— Блин! Перенеси меня к Виктору Воскресенскому! — завопила я.

— Да не кричи ты так, — пробурчала Ева и исчезла. Вместо неё отразилась квартира Вика.

Вик, злой как черт, уже поджидал меня.

— Опаздываем? — ехидно спросил он.

— Ну я же девочка. Мне можно, — как можно невинней ответила я.

Мдаа… Здорово же его Оксана довела. Ни разу не видела его таким злым в школе. Да у него, в принципе, и настроение там всегда постоянное: доброжелательно-безразличное.

— И издеваться над нами тоже можно, — пробурчал он и пошёл к выходу.

Пока он закрывал дверь, я думала, как бы его успокоить.

— Вик, конечно, это не моё дело, но что случилось?

— Ничего, — отрезал он, но я и не собиралась так просто отставать.

— Это из-за Оксаны?

— И из-за неё тоже, — хмуро соизволил ответить вампир, заходя в лифт.

— Тоже?

Он ничего не ответил.

— Зачем ты вообще идешь куда-то в таком настроении?

— Так надо.

Исчерпывающий ответ. Вик никогда так со мной не разговаривал. Стало обидно. На нижний этаж мы спустились в полном молчании и сели в машину. Водитель коротко спросил, куда ехать. Я села с Виком на заднее сиденье. Мы молчали. Наконец, в Вике проснулась совесть:

— Ты что, обиделась?

Теперь уж моя очередь дуться.

— Ну я не нарочно, просто день сегодня не задался с самого утра. Извини.

— А что такого утром случилось?

— Да так, мелочь, но все равно неприятно.

Это я — мелочь? А ты — избалованный, эгоистичный себялюб! Ему испортило настроение то, что какая-то Света посмела ему — такому умному и красивому — отказать!

Я молчала, и Вик продолжил.

— А потом еще Ксанка позвонила и стала на меня орать и упрекать, что у меня кто-то есть, раз я не позвал её. Видимо, Марина, лучшая подружка, постаралась, — он скривился, словно от зубной боли.

— Ладно. Не бери в голову, — фальшиво улыбаясь, пыталась его успокоить я. — Я только одно не понимаю: зачем она тебе вообще нужна?

— Она дочь друзей моих родителей, и они надеются, что когда-нибудь породнятся, — он горько усмехнулся. — Они, конечно, меня не заставляют, но вот так вот взять и бросить её я не могу.

— А, ты, значит, добрая душа у нас, — задумчиво протянула я, внутренне отплясывая канкан. Он её не любит! Он её не любит!

— Знаешь, она мне очень дорога. Я её с детства знаю, и даже люблю, но как друга, — грустно улыбнулся Вик.

Мы приехали и вышли возле Артёмова подъезда. Поднялись на третий этаж и позвонили. Дверь открыл веселый Никита и крикнул вглубь квартиры: