Наталья Савицкая - Желание жить

Ознакомительный фрагмент

– У меня они отсутствуют, – ехидно заметил кот.

– А кто говорит про твои нервы? Мне мои еще дороги, а от твоего нытья голова разболелась.

– Э-ей! Я бы попросил!..

Раздался тихий стук, прервавший нашу «беседу». Я настороженно замолк, переглянулся с Бароном и тихо подошел к двери.

– Это я, господин, – донесся голос Яриса. Облегченно вздохнув, я спрятал браслет и впустил мальчика. – Я освободился раньше.

– Проходи-проходи, – кивнул я и указал на кресло. После чего тщательно запер дверь. Паранойя или нет, а безопасности мои действия прибавят. – Садись. Сейчас я тебя рисовать буду.

Ярис, блестя любопытными глазами, устроился в мягком кресле и вопросительно поднял голову. Он вообще в последнее время заметно успокоился и практически перестал трястись в моем присутствии. Что в этом сыграло свою роль – мое изменившееся поведение или помощь, оказанная мальчику, – неясно. Но на следующее утро после моего разговора с распорядителем Ярис пришел ко мне и сдержанно сообщил, что больше его никто не трогает. Уже тогда в его глазах светились благодарность и интерес.

– Устраивайся поудобнее, сидеть придется долго. И расслабься, – посоветовал я малышу. – Так, голову чуть поверни… Вот, замри! Пусть свет освещает только половину лица… Хорошо.

Я приступил к рисованию, мельком окидывая взглядом уже готовые картины. В первые моменты, когда я брался за кисть, Эвелина давала о себе знать. Сейчас же я спокойно относился к этому, и прошлая личность изменилась, адаптировалась к новому телу. Как все же хорошо, когда душа молода. Только молодые способны так быстро перекраивать себя, подстраиваться под ситуацию.

Я тщательно вырисовал глаза мальчика, запечатлев в них уже скорее привычный испуг и восторг. Рыжие волосы ярким пламенем вились вокруг головы, позолоченные солнечным светом. Губы стиснуты в узкую полосу, но уже готовы растянуться в широкой улыбке. Пройдет еще совсем немного времени, и, думаю, мы сможем подружиться.

– Знаете, – задумчиво промолвил мальчик. Я от неожиданности вздрогнул. – Я вас не таким себе представлял, да и другие тоже…

Моя рука замерла, но тут же продолжила путь, очерчивая силуэт плеча. Так, что он имеет в виду? Мне это не нравится. Малыш может слишком много выяснить. Можно, конечно, прямо сейчас отдалить его от себя или уволить, но это, во-первых, только разрушит начавшие налаживаться дружественные отношения, а во-вторых, просто подтвердит подозрения мальчика. Что же делать? Хочется пропустить все мимо ушей, но ответить надо…

– Что, много рассказывали? – усмехнулся я.

– Много, – честно ответил Ярис, стараясь не шевелиться. – И не все хорошее…

– Точнее, все нехорошее, – уже в открытую рассмеялся я, радуясь, что, кажется, малыш просто имел в виду мое изменившееся отношение к слугам. От моего смеха Ярис замер и прикусил губу. Я покачал головой. – Не бойся, говори. Бить не стану.

– Да, не станете. – Зеленые глаза мальчика глядели куда-то поверх моего плеча. – Уже не станете…

– Что ты имеешь в виду? – вновь насторожился я, тем не менее продолжая работу.

– Вы сильно изменились, – заметил Ярис.

– Но ты же меня не знал!

– Однако вас знали другие люди… – Не по годам умен, зараза. Это и хорошо и плохо одновременно. – Невозможно так измениться за столь короткий срок.

– Но я же изменился, – пожал плечами я. А что еще ответишь на такое?

– Вот именно, – подтвердил мальчик и в упор посмотрел на меня. – Я точно знаю, что принц никогда не увлекался рисованием…

– И что ты будешь делать? – Я прищурил глаза и оценивающе оглядел слугу. Доброта добротой, но шантажировать себя не позволю.

– Я же пообещал хранить тайну. – Широкая детская улыбка осветила лицо Яриса. Я покачал головой в такт своим мыслям. Как хорошо, что детям во многом присуще благородство. Только взрослые зачастую теряют его. – Мне неважно, кто вы. Ясно только одно – вы значительно лучше прошлого Шиальда. Теперь многие слуги могут вздохнуть с облегчением…

– Я и есть Шиальд… в некотором роде, – вздохнул я, понимая, что хоть что-то придется объяснить. Нет, можно, конечно, промолчать и приказать не распускать язык, но тогда я точно потеряю потенциального друга и союзника в лице Яриса. А этого нельзя допустить. К тому же большое количество информации можно получить как раз от слуг. – Скажем так, к личности Шиальда добавилась еще одна, но более сильная…

– И вы сумели подчинить жестокость принца? – подхватил Ярис.

– Скорее, преобразовать и упрятать куда подальше, – уклонился я. Не говорить же, что я просто растворил сущность Шиальда. Так и за демона какого-нибудь примут.

– А как там рисунок? – Вот, умеет же перескакивать с темы на тему.

– Скоро закончу, если не будешь вертеться, – проворчал я, накладывая краску. Я решил сделать портрет не полностью в цвете, то есть без фона. Лишь штрихи показывали, где располагался источник света. Этим я только выделил лицо ребенка и его озорные глаза.

– Я постараюсь. – Мальчик смущенно перевел взгляд на свои руки, но, спохватившись, вновь поднял голову и принял нужную позу.

Время, пока я заканчивал работу, прошло в молчании. Но вот я отложил кисть в сторону и потянулся за тряпкой, чтобы вытереть руки, одновременно кивком разрешая Ярису подойти. Он тут же подскочил и чуть ли не вприпрыжку подбежал ко мне.

– Здорово! – воскликнул мальчик, разглядывая собственное изображение. Потом он погрустнел и с легкой завистью произнес: – Жаль, я так не могу.

– Учись, – пожал плечами я, с раздражением глядя на особо вредное въевшееся в кожу указательного пальца пятно. – Может, и не профессионально, но старайся в точности повторять все линии предмета, находящегося перед тобой. Затем, когда набьешь руку, можешь извлекать образы из головы. Только не стремись к бездумному копированию – лучше вкладывай свой смысл в каждый штрих. Ведь и абстракция – тоже вещь. Старайся передать не форму, а сущность. И вообще, не слушай меня, я не учитель.

– Но если захотите, то сможете объяснить, – заметил мальчик.

– Ага, но только когда сам пойму, – проворчал я, с ужасом представляя себя в классе, размахивающим указкой перед толпой нахальных детей, которые делают все что угодно, кроме как слушают учителя. Брр. Неудивительно, что Эвелина, то есть я, никогда не любила малышей. – Все, на сегодня рисование закончено. Приготовь мне ванну и можешь быть свободным… да, и…

– Я все сохраню в тайне, – улыбнулся Ярис, видимо уже привыкший, что я повторяю эту фразу чаще, чем «Привет». – Можете не волноваться.

– Отлично, а теперь можно отдохнуть. – И я растянулся на диване, глядя, как закрылась дверь комнатки за Ярисом. – Вот бы еще и флейту сюда…