Роберт Хейс - Ересь внутри

— Что-то ты не особо гостеприимен, Эйрик. Как насчет открыть ворота и впустить меня как доброго гостя?

— Увы, но сейчас у нас полно шлюх, Констанция. Тебе места не найдется.

— О да, я вижу. Три сотни шлюх, как доложили мои разведчики. Хоть кто-нибудь из них знает, как правильно держать меч?

«О, эти подтрунивания командиров перед битвой… Как прелюдия без продолжения».

— Одна так точно. — Эйрик скалился, словно волк. — Со мной тут твоя давняя подружка. Уверен, ты помнишь Джеззет Вель’юрн.

«Зачем, Эйрик? Зачем?»

Тишина. Казалось, она длилась целую вечность, прежде чем наконец раздался ответ:

— Где? Покажись, тварь.

Джеззет горько вздохнула. Как же ей хотелось, чтобы Эйрик не говорил Констанции о ней… И вдруг Джез поняла, что взгляды всех людей на укреплениях устремились на нее. Прятаться больше не выйдет.

Она поднялась и легонько махнула рукой в сторону фигуры внизу. «Дурацкий жест. Словно машешь старому другу». Лошадь Констанции нервно топталась на месте, чувствуя гнев хозяйки. Женщина-командир ничуть не изменилась — такая же крупная, как большинство мужчин, она почти не уступала Эйрику ни в росте, ни в мускулатуре. Натренированное тело воительницы обтягивал алый кольчужный доспех, а ее длинные, неопределенного цвета волосы были собраны в хвост. Бледно-багровый шрам пересекал левый глаз, упираясь прямо в линию волос.

— Как твой глаз, Констанция?

— Не так хорошо, как раньше, Джез, но все еще помнит твое сучье лицо.

Ничего удивительного — последним, что видел этот глаз, был кончик меча Джеззет.

— Могло быть хуже! — выкрикнула Джез. — Вспомни лицо своей милашки. Как там ее звали?

— Катерина, — подсказал Эйрик, и его улыбка стала еще шире.

— Точно, — продолжала Джез. — Совсем забыла. Кем она была тебе, Констанция? Сестрой, любовницей или всем сразу?

Если бы взглядом можно было убивать, то сердце Джеззет уже взорвалось бы в груди. Но в жизни такого не бывает, и сейчас девушка, стоя за стеной на высоте тридцати футов, чувствовала себя достаточно храбро, чтобы открыто плевать в лицо вражеской военачальнице. Для полноты картины она улыбнулась так мило, как только смогла.

— Все еще раздвигаешь ноги перед каждым мужиком в Диких Землях, а, Джез?

Мощные, словно высеченные из камня челюсти Констанции были напряжены, а тугие мышцы вздулись буграми. Джеззет всегда удавалось мастерски выводить Констанцию из себя, даже до того, как она убила сестру военачальницы.

— Лишь перед одним зараз. — Джез кивнула в сторону Эйрика. — А что, хочется попробовать самой? Неужто ты наконец отрастила себе член, под стать своей сестренке?

Эйрик взорвался смехом, да таким задорным, что солдаты присоединились к нему, даже несмотря на огромный численный перевес со стороны выстроившихся у кромки леса врагов.

— Дамы, — начал было он, — наблюдать за вами — одно удовольствие, и я верю…

— Сдавайся, Эйрик. Свяжи эту сучку, как она того заслуживает, и отдай мне — тогда я позволю тебе и твоим людям уйти, — прервала его Констанция.

Эйрик замолчал и перевел взгляд на Джеззет. Сама девушка изо всех сил старалась не показать одолевающего ее страха. Попади она в руки Констанции — и ее последние дни будут наполнены болью и унижениями.

— Х’осту нужен форт. Мне нужна эта шлюха. И никому не нужно сегодня умирать, — продолжала Констанция.

Жуткая тишина, казалось, длилась целую вечность. Джеззет невыносимо хотелось закричать, чтобы хоть как-то сбросить напряжение. Эйрик же, похоже, все это время раздумывал над предложением, которое выглядело для него единственным вариантом, не предполагающим обязательной гибели.

— Заманчивое предложение, Констанция, тем более что мы оба знаем, чего она заслуживает, но я вынужден отказаться. Долсейдж с меня шкуру спустит, если я отдам форт без боя.

— Тогда вы все умрете.

Поставив точку в разговоре, Констанция резко развернула лошадь и галопом направилась к чернеющему лесу. Джеззет пересеклась взглядом с Эйриком, и тот улыбнулся ей.

«Он, конечно, мерзавец, но храбрости ему не занимать».

А всего мгновение спустя со стороны вражеского лагеря раздался громоподобный рев, и Джеззет увидела, как солдаты пошли на приступ. Она оказалась права и насчет лестниц, и насчет тарана. Всего девушка насчитала восемь лестниц, наспех собранных, но достаточно крепких. Таран же представлял собой ствол огромного дерева, заточенный с одного конца. Его несли сразу двадцать человек, и каждый в свободной руке держал щит.

Джез нервно сглотнула, выжидая. Сердце ее бешено колотилось, оглушительным стуком отдаваясь в ушах.

Вперед вражеского строя выбежали лучники. Все как один воткнули в землю свои факелы, вытянули стрелы из колчанов, подожгли их и натянули тетивы. Несколько мгновений они просто стояли, уперев колено в землю, а потом кто-то выкрикнул приказ, и огненный дождь обрушился на форт. Джеззет всем телом вжалась в укрытие. Те стрелы, что попали в стену, опасности не представляли, но те, что перелетели ее, могли вызвать пожар, и тогда защитникам пришлось бы бороться как с огнем внутри, так и с армией снаружи.

— Что нам делать? — закричал рядом с ней один солдат — совсем молодой, даже юный: на подбородке только наметилась щетина, а глаза были огромными, как две луны.

— Откуда мне знать? — резко осадила паренька Джеззет.

— СТРЕЛЫ! — взревел поблизости Эйрик, и Джез услышала, как заскрипели луки. — ОГОНЬ! — И звуку срывающихся стрел вторили крики людей под стенами.

Мальчишка рядом с Джеззет все еще таращился в никуда широко раскрытыми глазами. Девушка влепила ему пощечину, а затем на корточках двинулась вдоль стены, не желая поднимать голову и тем самым становиться мишенью. Эйрик выкрикивал приказы, и слащавая ухмылка на его лице сменилась мрачной гримасой командира.

— Валите камни на этот чертов таран! — приказал он одному из своих и снова устремил взгляд на приближающуюся армию. Его лучники стреляли без остановки, тогда как вражеские стрелки прекратили. Первые ряды солдат уже подошли к основанию стен и теперь принялись устанавливать лестницы. — Отбросить!

Эйрик заметил Джез и шагнул к ней. В какой-то момент она подумала, что он попробует поцеловать ее, за что непременно получил бы пинка, но вместо этого рыжий остановился, а былая ухмылка лишь на мгновение промелькнула на его лице.

— Думаю, мы ее разозлили, Джез.

Девушка не ответила на улыбку.

— Я сражаюсь за тебя, а потом ты даешь мне уйти. Хочешь трахаться — ищи себе кого-нибудь другого.

— Идет, — кивнул Эйрик. — Но когда все закончится, я хочу в последний раз, на прощание.