Ксения Чайкова - Светлым по Темной

Конечно, меня вызвали первой. Трой ободряюще сжал мою руку и подтолкнул к кафедре. Я на подгибающихся ногах прошествовала к Мастеру, уже нацелившемуся печаткой, и с ужасом поняла, что сейчас или перекинусь в боевую ипостась, или упаду в обморок. Но глава Школы глянул так, что я вновь содрогнулась и заставила себя выпрямить спину. В конце концов, при нанесении цехового знака еще никто не помирал… кажется. Мастер пробормотал нечто угрожающее, что должно было напомнить мне о последствиях непослушания, и с размаху припечатал мое голое плечо основанием резной фигурки. Ох…

Выпускницы гадали, не больно ли получать знак? Так вот, это не больно. Это ужасно больно. К плечу будто прижали горсть раскаленных углей. Я качнулась и каким-то невероятным чудом смогла не заорать, а лишь тихо охнуть. А Мастер с садистским удовольствием еще и прижал фигурку посильнее, явно желая, чтобы я рухнула на иол, визжа, как ошпаренная кошка. Убедившись, что терпения и самообладания мне не занимать, он с разочарованным вздохом убрал пыточный предмет, каким оказалась такая невинная на вид печатка, и подтолкнул меня к огромному людскому морю, волнующемуся в зале, одновременно вызывая следующего выпускника. Я с облегчением замешалась в толпу, косясь на обожженное плечо. На нем всеми цветами радуги расцвел цеховой знак искусников — изящная тонкоклювая птица феникс. Она поворачивала голову, взмахивала крыльями и сгорала в рубиновом пламени, чтобы через пару секунд возродиться из пепла. Знак шевелился и дрожал, слегка покалывая кожу. Двигаться он будет всю жизнь и даже, говорят, после смерти хозяина птица продолжает свои бесконечные перерождения, поддерживаемая остаточной магией.

В толпу я полезла не без тайной мысли. Меня не покидала робкая надежда укрыться в комнате и пересидеть в ней торжество, что последует за церемонией награждения цеховыми знаками искусников. Кроме того, мне вовсе не хотелось знакомиться со светлой делегацией — чтоб им голодных василисков под своими кроватями обнаружить! Но, увы, моим надеждам не суждено было осуществиться. В дверях зала мерзостной статуей застыл трижды клятый искусник Аррин с такой понимающей змеиной ухмылочкой на узких губах, что мне пришлось скорректировать направление моего движения и подойти к окну, сделав вид, что туда и направлялась, а выходить мне вовсе незачем. Невидящими глазами уставившись на внутренний двор Школы, где нанятые специально для сегодняшних торжеств рабочие уже зажигали причудливые разноцветные фонарики, развешанные по кустам и деревьям, я лихорадочно размышляла, как бы половчее отогнать гадкого искусника, грудью заслоняющего желанный выход. В голову не приходило ничего дельного, я бесцельно пялилась в окно и хмуро покусывала нижнюю губу до тех пор, пока на мое плечо не легла чья-то тяжелая рука. Я нервно подпрыгнула и резко развернулась, мечтая долбануть так не ко времени приценившегося недоумка чем-нибудь более увесистым, чем пустая ладонь. Скажем, ломик из энергии Вражды — замечательная вещь, если умело ею пользоваться, ибо против лома, как известно, приема нет…

Но, к сожалению, подошел ко мне вовсе не тот, на ком можно безнаказанно отрабатывать навыки обращения с энергиями. Самоуправство над собой Мастер магических искусств вряд ли потерпел бы, а опыта и сил у него было все-таки определенно побольше, чем у меня. Тем более что за ним с каменными неподкупными лицами столпилась светлая делегация. Надо же: три человека (из которых один — искусник) и светлый эльф! Они бы за мной еще целый обоз прислали!

— Вот, господа, я счастлив представить вам Дивену, нашу лучшую выпускницу с факультета управления внутренними резервами. Вчера вы своими глазами видели, на что она способна. Достоинства этой девушки… — соловьем разливался Мастер, делая в мою сторону страшные глаза — чтобы я, не дай боги, не вздумала спорить или брякнуть что-нибудь наперекор. А я и не слушала его, присматриваясь к светлым. Они отвечали мне такими же недоверчивыми и неодобрительными взглядами. Тем временем Мастер начал процедуру знакомства:

— Господин Шерринар, маг-стихийник.

Я вымученно заулыбалась и протянула руку. Шерринар осторожно, как ядовитую змею, взял ее, немного подержал, как бы раздумывая, что делать с поданной ему дланью, потом все-таки решился и запечатлел быстрый брезгливый поцелуй на тыльной стороне ладони, после чего с явным облегчением бросил мою руку. Долгую секунду мы оба боролись с горячим желанием вытащить платки и начать вытирать — он рот, а я кисть, но хорошее воспитание возобладало над чувствами, и мы вновь синхронно растянули губы в учтивых улыбках. Сколько лет этому Шерринару? На вид не больше тридцати, впрочем, у искусников кажущийся и реальный возраст далеко не всегда совпадают. С тем же успехом светлому может оказаться и шестьдесят и девяносто. А ничего такой мужчина — видный, красивый. Высокий рост, вьющиеся золотые волосы, огромные голубые глаза, внушительные мускулы — в общем, мечта романтично настроенной девицы. Только вот свет, почти видимый невооруженным глазом, так и хлещет изо всех дыр и щелей. Кажется, этот Шерринар прямо-таки горит неземным сиянием непогрешимого искусника. Как правило, у таких, как он — сверкающих благочестием и добротой, — за плечами имеется солидный груз всевозможных гадостей, тщательно скрываемый и маскируемый под налетом изредка искренней, но чаще всего наигранной душевности и благожелательности.

— Айрэк, любимый ученик господина Шерринара. Кудрявый, как породистый баран, рыжеволосый парень примерно моих лет скривился так, будто ему представили жабу, и не сделал никакого встречного движения. Подумаешь! Я вцепилась в складки подола и мысленно поклялась никогда больше не подавать руки ни одному светлому. Айрэк одарил меня насмешливым взглядом серо-зеленых кошачьих глаз и ехидно ухмыльнулся. Шерринар не одернул своего ученичка, и я с невольным вздохом подумала, что Мастер на его месте не преминул бы толкнуть меня в бок или наступить на ногу, напоминая о правилах приличия. Впрочем, на светлых данные правила, похоже, не распространяются.

— Инната, ученица господина Шерринара и невеста Айрэка.

Высокая бледная девушка с волосами цвета дохлой мыши скорчила брезгливую гримаску и нехотя помахала рукой. Я было дернулась повторить это движение, но потом опомнилась и ограничилась вежливым оскалом.

— Айлайто — сопровождение, охрана.

Интересно, этот эльф, он кто? В смысле девочка или мальчик? Все светлые были одеты подчеркнуто просто, я бы даже сказала, небрежно — в рубашки, штаны и сапоги, — словно стремясь абстрагироваться от разнузданного шабаша, коим они, несомненно, почитали выпускной бал в Темной Школе магических искусств. Даже Инната была не в платье или юбке, а в потертых коричневых бриджах и высоких сапогах со шнуровкой. Так что по одежде половую прилежность эльфа идентифицировать не представлялось возможным. Смазливое большеглазое личико с равной долей вероятности могло принадлежать как слишком красивому парню, так и слегка простоватой девушке. Что мы тут еще имеем? Волосы светлые, длинные, как у всех эльфов вне зависимости от пола, возраста и общественного положения, на запястьях, пальцах и мочках ушей — никаких побрякушек. Впрочем, это еще ни о чем не говорит — Инната тоже решила обойтись без украшений. Каблуки сапог высокие, но это-то как раз объяснимо и не служит показателем пола и социального статуса — видимо, и до Светлой Империи уже докатилась мода на высоких представителей разумных рас, и тут уж кто во что горазд: в ход идут и каблуки, и платформы, и прочие ухищрения вроде длинных шлейфов и островерхих шляп. А имя у этого чуда природы такое, что и не скажешь, кому оно принадлежит — мужчине или женщине. Вторичные половые признаки у эльфа если и были выражены, то столь незначительно, что я ничего не заметила, как ни старалась разглядеть. И почему Мастер не представил его как господина или госпожу? Впрочем, он, наверное, и сам не знает, кто это — мужик или баба. Может, подать этому остроухому руку? Девушка не станет расточать вежливые поцелуи темной искуснице, ограничится рукопожатием. А вот парень может как поцеловать руку, так и просто потискать, так что это не выход. Ладно, пусть пока побудет средним родом, а там, когда оно заговорит или плясать пойдет, разберемся.