Андрей Кощиенко - Черт-те где

Что происходит, что происходит? Крыша у Эри едет, вот что происходит! Ну и что ей сказать?

Что бы такого придумать, чтобы я тут был ни при чем? О! Идея!

– Это магия, – ответил я, глядя на сестру.

– Что магия? – с недоумением спросила она.

– За все приходится платить, – со спокойным видом пожал я плечами, – занятия магией берут свою плату…

– Я так и знала, – воскликнула сестра, хлопнув от избытка чувств ладонью по каменному парапету, – сначала отец, теперь вот ты!

Да… Групповая семейная шизофрения? Или дурная наследственность? А собственно, не все ли равно? Мне-то какое дело? Я тут так, проездом…

– Я думаю, все будет хорошо! – уверенным голосом сказал я фразу-успокоилку.

– Правда? А я думаю, что дальше будет только хуже… – печальным голосом сказала сестра, теребя плетеный поясок на своем платье. – Иногда мне кажется, что это дурной сон. Что нужно только проснуться, и все будет, как прежде…

Так, Эда, похоже, собирается закончить разговор слезами! Если я не хочу, чтобы мне плакались в жилетку, нужно поговорить о чем-нибудь другом…

– А мне кажется, ты преувеличиваешь! – бодро сказал я. – Вот увидишь, скоро все образуется. Найдешь себе жениха, выйдешь замуж, заведешь хозяйство, и все твои нынешние тревоги через пару лет покажутся тебе смешными и надуманными!

– Замуж? – клюнула на смену разговора Эда. – Это за кого же?

– Ну прям так и не за кого! Мне же вот нашлась половинка. И тебе найдется!

– Я не хочу так! – нахмурилась сестра.

– Как так?

– Как кота в мешке! Я по любви хочу!

Хм, и тут все хотят по любви! На Земле с ней носятся, не зная, куда бы еще ее приткнуть, чтобы на ней заработать, и здесь, похоже, любовь – фэйворит фуд! Вот уж любители любви!

– А что плохого в практичном подходе? – спросил я. – Когда родители выбирают, наверное, в первую очередь о своих детях думают?

– Ничего ты, Эри, не понимаешь! Это их выбор, а я хочу сама выбрать!

– Ха! Тогда тебе нужна свобода, а не любовь! – ответил я.

– Это почему?

– Ну не я же произнес слово «сама»? А сама – это значит «сделала, как хочу»! Или свобода, если коротко. Или я неправ? – спросил я задумавшуюся сестру.

– Ну… может быть… Я как-то об этом не думала… – протянула та.

Вот и поразмысли, может, чего и придумаешь… Мне тоже нужно думать, как свалить отсюда. Не расслабляться, а думать, думать и думать! Ежесекундно, ежеминутно, ежечасно думать! Иначе придется исполнять дурацкое пророчество, на радость всяким вечноживущим…

– Эри, ты о чем задумался? – выдернула меня сестра из моих мыслей.

– Я? О своей невесте! – с ходу выдал я первое пришедшее в голову.

– Да? – заинтересованно спросила Эда. – И о чем же именно ты размышлял?

– Да вот гадаю, удастся ли мне научить ее бить в барабан и маршировать?

– Что? – изумленно сморгнула Эда.

– Да так… – ответил я.

– Зачем ей бить в барабан?

– В поход пойдет!

– Да ну тебя! Я серьезно его спрашиваю, а он дурака валяет! – обиделась сестра.

– Да че там! Ну, невеста! Две руки, две ноги, голова! А, ерунда все это! – отмахнулся я.

– Ну, Эри, как же ты не понимаешь! Свадьба – это ведь такой момент, которого каждая девушка ждет всю жизнь!

– Ну прям-таки и всю! Потом, это кажется не мой вариант! Уж меня-то она точно не ждала! – ответил я.

– Это ужасно, Эри! – искренне сказала сестра.

– Зато удобно! Не нужно носиться в поисках суженой, выяснять, любит она тебя или нет, каково ее приданое…

– Бедный Эри! – Сестра неожиданно протянула руку и погладила меня по голове. – Не переживай! Я буду молиться, чтобы Фелия оказалась хорошей девушкой и полюбила тебя…

– А я? А как же я? Кто за меня молиться будет? – уворачиваясь от ее руки, воскликнул я.

– Я буду молиться за вас обоих! – щедро пообещала Эда.

Что-то разговор принял какое-то душеспасительное направление, нужно завязывать с этими слезными речами…

– Слушай, Эда! Кажется, тут становится жарковато! Не пойти ли нам в тенек? – предложил я.

Солнце действительно припекало без всяких фантазий. В чистом небе не было ни облачка, и ничто не мешало ему изливать на землю свет и тепло.

Какое голубое небо! Я задрал голову к зениту. Эх, сейчас бы распахнуть крылья и махануть бы прямо с башни вверх, к солнцу! Как же давно я не летал!

– Хорошо, пойдем, – согласилась Эда. – Куда ты хочешь?

– Хочу посмотреть, как там у меня убрались в комнате, вроде уже должны были закончить, – ответил я.

– Ты навел порядок у себя в комнате? Не может быть! – воскликнула сестра. – Я тоже хочу посмотреть!

– Идем! – предложил я.

И мы пошли. Эда впереди, я на своих хитро заплетающихся ногах за ней. Спустились по лестнице башни, мимо кайфующего в прохладе наблюдателя с горном, минули пару коридоров, свернули несколько раз и оказались перед воином, охраняющим мою комнату.

– Прошу! – сказал я и распахнул дверь, пропуская сестру вперед.

Комната сияла свежевымытыми окнами, пахла мокрыми деревянными полами и чистым бельем. Из воздуха исчез запах помойки и ношеной одежды.

М-да… аскетичненько так. Я вновь оглядел обстановку комнаты. Особенно удались серые каменные стены. Интересно, а обшить их деревом недосуг было? Наверно, тут очень уютно зимними вечерами… Или тут зимы не бывает?

А это еще что? Мой взгляд упал на мольберт, сиротливо стоящий в углу комнаты. Откуда он тут взялся? Его что, служанки из-под тряпья выкопали?

Я подошел к мольберту. К нему был приколот лист бумаги, причем уже, видно, давно. Бумага выглядела пыльной и посеревшей. На ней был начат рисунок грифелем – одинокий путник, идущий по дороге к горизонту. Была какая-то печаль в слегка ссутуленной фигуре, в линиях, обозначающих закат…

Что-то знакомое, где-то я это уже видел… Только вот тут нужно не так!

Я взял с полочки мольберта грифель и провел им по рисунку, поправляя линию. И вот тут…

– Эри!

Я вздрогнул, когда мне сзади на плечи легли две легкие ладошки.

– Эри, ты снова будешь рисовать? – спросила меня сестра, разглядывая у меня из-за спины рисунок.

Рисовать? Я? Я никогда не рисовал!

– А я все твои рисунки сохранила! – продолжила между тем сестра, не видя моего замешательства.

– Возможно… – уклончиво ответил я, пытаясь справиться с охватившей меня растерянностью от неожиданно открывшегося у меня таланта.

– У тебя так хорошо получалось! А потом ты все забросил, занялся своей магией… – с грустью в голосе сказала Эда и, убрав руки с моих плеч, отошла от меня к столу у окна и принялась что-то разглядывать на нем.