Маргарет Уэйс - Драконы осенних сумерек

Танис направился к кендеру, ступая бесшумно, чтобы не разбудить спящих.

– Тас, – он тронул кендера за плечо и указал пальцем. – Это мое колечко.

– В самом деле? – глаза Тассельхофа так и округлились, излучая полнейшую невинность. – Вот видишь, как хорошо, что я его подобрал. Ты, верно, обронил его в гостинице!

Криво улыбнувшись, Танис забрал перстенек и подсел к кендеру.

– Есть у тебя карта здешних мест, Тас?

– Карта? – просиял тот. – А как же, Танис! Конечно!

Он торопливо сгреб все свои драгоценности и запихал их в кошель. На смену им из другой сумки появился футляр для свитков – деревянный, резной, ручной работы. Из него кендер извлек целый ворох карт. Танис и прежде на раз видел коллекцию Таса, но до сих пор не уставал восхищаться. Карты – числом не менее сотни – были нарисованы на самых разных материалах: от тонкого пергамента до мягкой лайки и широкого пальмового листа.

– А я-то думал, ты, Танис, в лицо знаешь здесь каждое дерево, – сказал Тас и зашуршал картами, то и дело приостанавливаясь полюбоваться.

Полуэльф покачал головой.

– Я прожил здесь много лет, это верно, – ответил он кендеру. – Но потаенных троп так и не узнал.

– В любом случае в Гавань ведут не многие. – Танис вытащил нужную карту и расстелил на полу. – Большак, проходящий через Утехинскую долину, – без сомнения, кратчайшая дорога…

Танис изучил карту при свете догорающего костра.

– Ты прав, – сказал он. – К тому же она не только кратчайшая, но, кажется, и единственная на несколько миль вокруг. И к северу и к югу лежат Харолисовы горы… там нет удобных перевалов. – Нахмурившись, Танис скатал карту и вернул ее кендеру. – Наверняка точно так же рассуждает и Теократ…

Тассельхоф зевнул и бережно спрятал карту в футляр.

– Над этим, – сказал он, – пускай ломает себе голову кто-нибудь умнее меня. Я больше люблю приключения…

Убрав футляр с картами в сумку, кендер свернулся калачиком и быстро уснул безмятежным сном, какой присущ животным и маленьким детям.

Танис посмотрел на него с завистью… Сам он был до предела измучен, но сон не шел. Большинство его друзей уже спало, за исключением Карамона, сидевшего над Рейстлином. Танис подошел к ним.

– Ложись, – шепнул он Карамону. – Я присмотрю.

– Нет, – ответил великан и осторожно поправил плащ, которым был укрыт маг. – Я могу понадобиться ему.

– Но ведь и тебе надо поспать…

– Я-то посплю. – Карамон усмехнулся. – Про себя не забудь, нянюшка ты наша заботливая. У твоих деток все в порядке. Вон, даже гном дрыхнет без задних ног…

– Да уж, – сказал Танис. – Не удивлюсь, если Теократ, сидя в Утехе, слышит его храп аж оттуда. Что, дружище, не такой вышла наша встреча, о какой мы мечтали пять лет назад?

– А что вообще вышло так, как мы предполагали? – не сводя глаз с лица брата, тихо спросил Карамон.

Танис стиснул пальцами его плечо, потом улегся, завернувшись в плащ, и попробовал уснуть. К его немалому удивлению, вскоре это ему удалось.

Так и минула ночь: для тех, кто спал, она прошла в один миг, для тех, кто стоял на страже, – тянулась целую вечность. Стурма сменил Карамон, а Карамона – Танис. Буря бушевала всю ночь, по озеру гуляли крутые вспененные волны. Ветвистые молнии вспыхивали во тьме, точно охваченные пожаром перевернутые деревья. Гром гремел то и дело. На заре шторм наконец выдохся; полуэльф встретил холодный, неласковый серый рассвет. Дождь перестал, но тяжелые облака еще летели над самой землей. Солнца не было видно. Танису сделалось не по себе… Тучи неслись и неслись с севера, конца-краю им не было. А ведь осенью редко случались бури, в особенности такие свирепые. Странно было и то, что буря пришла с севера: они обычно налетали с востока, из-за Равнин. Полуэльф тонко чувствовал природу, и необычный шторм поразил его едва ли не больше, чем упавшие звезды, о которых говорил Рейстлин.

Было еще очень рано, но Танис явственно ощущал – пора уходить отсюда. Он отправился будить остальных.

Пещера показалась ему холодной, несмотря на весело потрескивавший огонь. Золотая Луна и Тассельхоф готовили завтрак. Речной Ветер стоял в глубине пещеры, выколачивая меховой плащ Золотой Луны. Танис покосился на него: когда он входил, варвар собирался что-то сказать Золотой Луне, но смолчал и продолжал делать свое дело, ограничившись лишь многозначительным взглядом. Золотая Луна не поднимала глаз, лицо у нее было бледное и напряженное. Танис понял – Речной Ветер сожалел о том, что сорвался минувшим вечером.

– Боюсь, еды у нас маловато, – сказала Золотая Луна, бросая крупу в котелок.

– Не густо было у Тики в кладовке, – извиняющимся тоном добавил Тассельхоф. – Вот что у нас есть: коврига хлеба, немножко вяленой говядины, полголовки заплесневелого сыра да овсянка. Можно подумать, Тика совсем дома не готовит!

– Мы с Речным Ветром не запаслись съестным, – проговорила Золотая Луна. – Честно говоря, мы не ожидали, что придется путешествовать.

Танис собрался было поподробнее расспросить ее о той песне и особенно о жезле, но тут, потревоженные запахом еды, начали просыпаться остальные. Вот, потягиваясь и зевая, поднялся Карамон.

– Овсянка! – простонал он, заглянув в котелок. – И это все?..

– На обед будет еще меньше, – хмыкнул Тассельхоф. – Так что подтягивай ремешок. За последнее время ты, как я смотрю, растолстел…

Великан горестно вздохнул.

Завтрак под холодным рассветным небом был безрадостен и скуден. Стурм, тот вовсе отказался от пищи и вышел наружу – сторожить. Танис хорошо видел его из пещеры: сидя на камне, рыцарь угрюмо смотрел на темные тучи, чьи клубящиеся космы едва не касались притихшего озера… Карамон в один миг проглотил свою порцию, затем – нетронутую порцию брата и наконец – долю Стурма. После чего с тоскливой завистью смотрел, как ели другие.

– Будешь доедать?.. – спросил он с надеждой, указывая на Флинтов кусок хлеба. Гном ответил испепеляющим взглядом. Тассельхоф перехватил взгляд воина, устремленный в его тарелку, и от греха подальше запихал в рот сразу весь хлеб, чуть не подавившись при этом. Танис порадовался про себя хотя бы тому, что набитый рот вынуждал кендера молчать: не все же время слушать его пронзительный голосок… Тем более что Тас все утро бессердечно подначивал и подкусывал Флинта, называл его то «Грозой Морей», то «Шкипером», осведомлялся о ценах на рыбу и о том, дорого ли возьмет Флинт за переправу обратно на тот берег. В конце концов гном запустил в него камнем, и Танис счел за благо отправить кендера на берег мыть посуду.

– Как ты нынче, Рейстлин? – вернувшись в пещеру, спросил полуэльф. – Нам надо будет скоро отправиться дальше…