Золото и тень - Эдуард Подвербный

гостиной. Только вы и я. Без свидетелей. Одна партия — на желание. Выиграете вы — я расскажу всё, что знаю о вашей колоде. И вы уедете отсюда с ответами. Выиграю я — желание загадываю я. И вы его исполните. Таковы правила.

— А если я откажусь?

— Тогда вы уедете прямо сейчас. Отец не будет вас задерживать. Но вы так и не узнаете, откуда взялись ваши карты. И что за сила скрыта в моих.

Она взяла свой клатч и направилась к двери. Остановилась на мгновение, обернулась.

— И вот ещё что. Когда мы сядем за стол, вы поймёте кое-что важное. То, чего не понимаете сейчас.

— Что именно?

Вера улыбнулась — но в её улыбке не было тепла. В ней была тайна.

— Что некоторые игры невозможно выиграть. Даже с самой счастливой колодой.

Она вышла. Даниил остался один. Он посмотрел на карты, лежащие перед ним. Дама червей смотрела на него с портрета — строгая, темноволосая, с лёгкой усмешкой на губах. Он готов был поклясться, что теперь эта дама похожа на Веру Морозову.

Колода пульсировала теплом. Но впервые за всё время Даниил не был уверен, хочет ли он продолжать игру.

Глава 10. Серебряная колода

Утро началось без солнца.

Небо над поместьем затянуло низкими облаками, и ноябрьский ветер гнал по парку сухие листья, закручивая их в маленькие смерчи. Даниил проснулся рано, но подниматься не спешил. Лежал в постели и смотрел в потолок — белый, чистый, без единой трещины. Совсем не такой, как в хрущёвке.

Он намеренно оттягивал момент, когда придётся встать, одеться и спуститься в малую гостиную. Не из страха — хотя страх, конечно, был. Скорее из какого-то странного предчувствия. Он знал: после сегодняшней игры всё изменится. Либо он получит ответы, либо потеряет что-то очень важное. Что именно — он пока не понимал, но колода, лежащая на прикроватной тумбочке, пульсировала теплом сильнее обычного, словно пыталась предупредить.

Когда часы показали без четверти девять, он всё же встал. Умылся, оделся, проверил карты. Они были на месте — все пятьдесят две плюс два джокера, как и всегда. Он провёл пальцем по рубашке, и по чёрно-золотому узору пробежала искра.

— Ну что, — сказал он колоде, — сегодня узнаем, есть ли у тебя сестра.

Колода не ответила. Но ему показалось, что она чуть заметно потеплела — как человек, который боится, но старается не подавать виду.

Малая гостиная находилась на первом этаже, в дальнем крыле дома. Даниил не был здесь раньше: в прошлый приезд ему показывали только парадные залы, гостевые спальни и игральную комнату на втором этаже. Это же помещение, судя по всему, использовалось редко. Узкие окна выходили в парк, стены были обиты тёмным деревом, а в углу стоял камин — холодный, нерастопленный. Единственным источником света служила люстра под матерчатым абажуром — мягкий, приглушённый свет ложился на зелёное сукно стола, стоявшего в центре комнаты.

Вера уже ждала его.

Она сидела за столом и медленно тасовала карты. Не его — свои. Даниил заметил это сразу, как только вошёл. Колода была похожа на его собственную: тот же размер, та же плотность бумаги, тот же узор на рубашке. Только цвет был другим — не чёрный с золотом, а чёрный с серебром. И когда Вера тасовала, между её пальцами пробегали серебряные искры.

— Доброе утро, — произнесла она, не поднимая глаз. — Вы пунктуальны. Это хорошо. Я не люблю ждать.

— Я тоже.

Он сел напротив. Достал свою колоду, положил перед собой. На мгновение в комнате стало тихо — только ветер за окном шевелил голые ветки деревьев.

— Правила просты, — сказала Вера. — Играем в дурака. Один на один. Каждый своей колодой. Одна партия. Победитель загадывает желание — проигравший выполняет. Без ограничений. Без права отказа.

— И вы доверяете мне настолько, что ставите всё на одну партию?

— Я доверяю своей колоде. А вы — своей. Разве не в этом суть?

Даниил не ответил. Он смотрел на карты Веры. Они лежали перед ней рубашкой вверх, и в серебряном узоре ему чудилось что-то знакомое — те же линии, тот же растительный орнамент, только зеркально отражённый. Словно две колоды были созданы одним мастером, но для разных целей. Или для разных игроков.

— Откуда они у вас? — спросил он.

— Сыграем — узнаете.

— А если я проиграю?

— Тогда узнаете в любом случае. Просто цена будет выше.

Она улыбнулась — той самой холодной улыбкой, — и Даниил понял: она не блефует. Она действительно уверена в победе. И это пугало его больше всего.

— Хорошо, — сказал он. — Начинайте.

Вера сняла колоду и раздала.

Первые несколько ходов прошли в тишине. Они играли осторожно, как два фехтовальщика, пробующие защиту друг друга. Даниил сразу заметил: колода Веры работает иначе, чем его. Его карты всегда давали ему то, что нужно для победы. Карты Веры, казалось, давали то, что нужно для равновесия. Они не пытались разгромить его — они пытались сделать игру бесконечной. Каждый раз, когда Даниил получал преимущество, Вера доставала именно ту карту, которая это преимущество сводила на нет. Каждый раз, когда он был близок к победе, расклад менялся так, что всё начиналось заново.

— Ваша колода устаёт? — спросил он, когда очередная атака захлебнулась.

— Нет. Просто у каждой из них свой предел. — Вера отбила его ход и, не глядя, вытащила следующую карту. — Ваша выкладывается сразу, даёт максимум в первые минуты. Если соперник не сдаётся быстро, она начинает слабеть. Как спринтер, который рвёт всех на стометровке, но не тянет марафон.

— А ваша — марафонец.

— Моя вообще не бежит. — Она чуть усмехнулась, но в усмешке не было радости. — Она стоит на месте и ждёт, пока соперник упадёт. Это скучно, Даниил. Безумно скучно. Я никогда не выигрываю быстро. Но я и не проигрываю никогда.

Даниил посмотрел на свои карты. В них ещё теплилась сила, но он уже чувствовал: каждый новый круг даётся тяжелее предыдущего. Золотое свечение уже не пульсировало ровно, а подрагивало, как пламя на ветру. Он никогда не играл так долго. Обычно его партии заканчивались за пять-десять минут. Эта длилась почти час, и конца ей не было видно.

— Но это бессмысленно, — произнёс он. — Если никто не может выиграть, зачем