Елена Малиновская - Нечисть по найму

Ознакомительный фрагмент

– Аджей, извини, нам некогда, – мило проворковала я, всем своим видом показывая, что с удовольствием поболтала бы еще, если бы не определенные обстоятельства.

– Вот как? – удивился архивариус, еще раз внимательно посмотрев на моего спутника. – Какие у тебя могут быть дела с этим служителем божьим? Сама же говорила, что более подлых типов, чем храмовники, еще поискать надо.

Шерьян глубоко вздохнул, но и на этот раз сдержался. Кажется, я начинаю завидовать выдержке храмовника. Сама на его месте уже давным-давно бесновалась бы и всячески нецензурно ругалась.

– Я ошибалась. – Я скромно похлопала длинными ресницами. – Среди этой братии встречаются весьма достойные личности.

Понятное дело, окончание фразы – «жаль, что мой провожатый к ним не относится» – я благоразумно проглотила.

– Ясно, – все еще сомневаясь, протянул Аджей. – Тогда не буду тебя задерживать. Слушай, ты бы забежала ко мне, как уладишь свои дела. Поболтали бы кое о чем. Думаю, тебя бы заинтересовало то, что я нарыл… – Он запнулся, недоверчиво покосился на Шерьяна, который с отсутствующим видом стоял поодаль, затем наклонился ко мне и невежливо пробормотал на ухо: – Нарыл на твоего дружка. Ты поосторожней с ним, Тефна.

– Я не могу сейчас разговаривать, – так же тихо ответила я. – Не волнуйся, Аджей, я сама разберусь. Полагаю, меня некоторое время не будет в городе.

– Тогда хотя бы на досуге прочитай, – свистящим шепотом отозвался приятель, пытаясь незаметно затолкать книжку, которую держал в руках, мне в сумку.

Получалось плохо – сумка, будучи до отказа забитой барахлом, упорно сопротивлялась попыткам засунуть что-нибудь еще в ее чрево. Храмовник некоторое время с любопытством наблюдал за Аджеем, который, покраснев и вполголоса ругаясь, утрамбовывал книжку в потаенные недра моего дорожного снаряжения, потом кашлянул, привлекая к себе внимание, и негромко приказал:

– Тефна, догоняй.

Я раздраженно засопела, глядя в спину удаляющегося мужчины. Как же меня бесит его самоуверенная манера разговаривать! Слишком давно я не имела дела с личностями, которые почему-то считают, что могут так запросто мне приказывать. Если память не обманывает, последнему из подобных наглецов пришлось весьма пожалеть о собственной наивности и показной смелости. Хотя не стоит сейчас об этом. Тогда и мне сильно досталось.

С трудом поборов желание запустить чем-нибудь тяжелым в затылок ничего не подозревающего храмовника, я вырвала из рук Аджея книгу и небрежно кинула ее в сумку. На каком-нибудь перевале почитаю, что приятель раздобыл. Вдруг там рассказывается о постыдных увлечениях служителей бога-сына. Все будет повод посмеяться. Помнится, пришлось мне однажды проучить проповедника, который предпочитал отдыхать в шелковом женском пеньюаре. Его расчудесный видок я до сих пор вспоминаю в особо тяжелые моменты для поднятия настроения. И то, как веселились домашние горе-священника, когда такое чудо-юдо с завываниями ужаса выбежало из собственной спальни, путаясь в многочисленных рюшечках и вышитых оборочках. Сам виноват, нечего мне было анафемой грозить за непосещение храма по выходным дням и утаивание тяжким трудом заработанных сбережений от церковной подати.

– Спасибо, Аджей, – выдохнула я и, повинуясь минутной слабости, громко чмокнула его в щеку.

Здоровенный детина зарделся словно маков цвет и смущенно отвел взгляд.

– Надеюсь, до скорой встречи, – кинула я напоследок и бросилась бегом догонять храмовника, который успел за недолгий промежуток времени удалиться на достаточное расстояние.

– Береги себя! – донеслось до меня доброе напутствие приятеля.

Шерьян даже не удосужился замедлить шаг, чтобы подождать меня. Понятное дело, к тому моменту, когда мне все же удалось его настичь, пот с несчастной, замученной нечисти лил в три ручья. Но я лишь крепче сжала зубы, сдерживая праведное возмущение таким безобразно равнодушным поведением мужчины. Как же, помним, только деловые отношения. Значит, и переговариваться будем только по острой насущной необходимости.

– Мне начинает казаться, что у тебя все население города в добрых приятелях числится, – через несколько томительных минут молчания все же первым начал разговор храмовник. – Насколько я понимаю, тот замечательный рисунок с изображением медальона дал тебе именно этот знакомый? Как его, Аджей, что ли.

– Не твое дело, – фыркнула я, ощутив, как сжалось сердце в невольной тревоге за приятеля.

– Почему не мое? – холодно возразил Шерьян. – Как раз мое. Впрочем, ладно. Я уже обещал тебе, что оставлю это без последствий. Просто поражаюсь твоему умению заводить столь полезных друзей.

Я невольно улыбнулась, польщенная таким своеобразным комплиментом.

– Тем не менее надеюсь, ты позволишь мне посмотреть ту книжку, которую Аджей так настойчиво тебе отдавал, – немного помолчав, продолжил Шерьян.

– Фигушки! – не сдержавшись, без малейшего почтения рявкнула я. – Даже не подумаю. Уж слишком ты рьяно распорядился прошлым пергаментом. Взял и сжег без раздумий. Мало ли, а вдруг он представлял великую историческую ценность, и Аджею крупно попадет из-за пропажи рисунка. А теперь еще и книжку ему подавай. Ага, прям разбежалась! Обойдешься.

К моему счастью, по окончании этой возмущенной тирады мы наконец-то подошли к дому Шерьяна, поэтому препирательства пришлось на время отложить. Храмовник лишь многозначительно хмыкнул, показывая, что на этом наш разговор не окончен, и скрылся где-то в глубинах сада. А я тут же вытащила многострадальный подарок Аджея из сумки и, немного подумав, засунула книжку за пазуху. Так, на всякий случай. Знаю я этих храмовников, никогда не упустят шанса в чужих вещах без спроса похозяйничать. Впрочем, как и большинство остальных людей.

Поскольку весь мой нехитрый скарб был уже упакован и наготове, я удобно расположилась в тени раскидистого дерева, красовавшегося во дворе, откуда лениво наблюдала за сборами своего ненаглядного работодателя и его неугомонного сынка. Как оказалось, в путешествие они в отличие от меня собирались сильно налегке. Лишь пара дорожных сумок, в одной из которой мой нюх без проблем учуял ароматное вяленое мясо и еще много-много вкусностей. Я печально вздохнула и перевернулась на спину, с удовольствием растягиваясь в полный рост. А вот перекусить сейчас было бы весьма кстати. Завтрак уже давно благополучно переварился и упокоился с миром в моем животе, который начинал недовольно бурчать, напоминая, что о нуждах телесных забывать не следует.

– Шерьян, – не выдержав, все же окликнула я храмовника, который в данный момент как раз навьючивал поклажу на нетерпеливо переминающуюся лошадь, – пообедать перед отъездом не желаешь?