Владимир Сухинин - Вторая жизнь майора

Ознакомительный фрагмент

Девушка с презрением на меня глянула и уткнулась в тарелку. В ее глазах я был последним подонком.

В это время опять отворилась дверь, и с подносом в руках зашла жена хозяина. Ее фингал задорно синел, она довольно улыбалась и, качая широкими бедрами, поплыла к нам.

— Как вы и заказывали, господин, — проворковала она, расставляя тарелки по столу, и обращаясь только ко мне.

— Спасибо, красавица, — выдавил из себя я.

— Для вас Уммара, мой господин, сказала она и, также покачивая бедрами, плавно, как каравелла, выплыла из зала.

— Мама! — тихо, но возмущенно сказала девушка. — «Он и эту женщину избил».

Сказала-то она тихо, но услышали все присутствующие в зале.

— Если бы твой отец был бы также решителен, как этот юноша, — раздраженно ответила ей мамаша, — то место префекта занял бы он.

На меня смотрели ВСЕ. Женская половина с высокомерным презрением, мужская — с ненавистью, потому что я отобрал у них возможность врезать в глаз местным официанткам и тем стяжать себе славу самых крутых парней…

Овор смотрел на бутылку вина. — Лигирийское белое, — невпопад сказал он.

Ни чего, не говоря, я налил ему вино в бокал. Он выпил. Придвинул тарелку ухи и стал есть. Уха действительно удалась, а перлетки — такие маленькие рыбки — были тоже обалденные на вкус.

— Откуда у тебя деньги? — переходя ко второму, разрезая ножом, что-то выглядевшее очень аппетитным в кляре, спросил Овор.

Я налил ему еще вина, придвинул к себе неизвестного грамуса, откусил, почувствовал — Боже, как вкусно! Это тоже была рыба, но с чем ее было сравнить, я не знал. Посмотрел, как Овор сделал глоток вина, поставил бокал на стол. Ответил с поддевкой: — Пока ты спал, я работал.

Он закусил грамусом и спросил: — «Ты что-то знаешь о работе?»

— Много, — уже начиная злиться, ответил я. Оглядевшись, увидел: обедали только мы, остальные превратились в зрителей.

— От всякой работы есть прибыль, — начал я вдохновенно, глядя на притихших слушателей. — «Все вещи — в труде. И ничего не начало быть, что начало быть без труда. Зал, офигивая, завис. Без труда не вынешь рыбку из пруда, — продолжал перечислять я то, что помнил. Есть умственный труд, есть физический, есть ратный…»

Дядька скривился, как будто съел кислющий лимон, и сказал:

— Хорошо, хорошо, хватит. Вижу, мать тоже тебя чему-то научила. Сколько заработал-то? — спросил небрежно он, поднося бокал с вином ко рту.

— 24 золотых короны, — скромно потупившись, ответил я. И это была чистейшая правда. Остальные богатства — это трофеи и отступные Хряка.

— Надо же, — удивился он. — И на чем заработал?

Посмотрев, как он жадно пьет вино, заливая сушняк, сказал:

— Коней наших продал, — и принялся вплотную за филе.

Дядька поперхнулся и выплюнул вино себе на штаны.

— Зачем? — вытаращился он на меня.

Я вытер рот салфеткой, подал ему другую, чтобы он мог вытереть себе штаны, потом ответил:- Они нам не нужны.

Овор задумался на риску и покладисто согласился.

— Положим и так. До Азанара можно добраться и с торговым караваном. Но как ты умудрился так дорого их продать?

Я смотрел на зрителей, зрители — на меня в немом оторопении. Такого представления в местном театре еще не было.

— Я знаю, — посмотрев мне в глаза, все также тихо проговорила девушка.

Все с интересом теперь смотрели на нее. И я тоже.

— Мы приехали утром, рано. Я заходила последней и видела, как он — теперь все смотрели на меня, — схватил мужчину за бороду. А потом, сказал, что отрежет ему голову. А еще потом он забрал деньги у того мужчины.

Ну что сказать, бенефис удался. Я был выбран на роль главного злодея. Народ так вжился в представление, что я, затравлено озираясь, опасался суда Линча. Дядька перешел к перепелке. А я, махнув на все рукой, налил себе вина. Залпом выдул пол бокала. Вино было легкое, ароматное и на мой неискушенный вкус очень хорошее.

Зрители слушали и наблюдали в прострации. Тишину, установившуюся в зале, нарушила матрона с задних рядов. Дама, очень похожая на Раневскую, поднялась, ткнула сложенным веером в сторону Овора и с драматизмом произнесла:

— У такого ДЯДИ. — Выделила она это слово, — племянник может РАБОТАТЬ только ДУШЕГУБОМ. И с гордо поднятой головой удалилась.

Посмотрев ей вслед, я подумал, что она, сама того не зная, попала в точку. Лучше всего дядька учил Ирридара именно убивать.

Скоро зал опустел, и мы остались одни.

— И когда ты все успеваешь? — с аппетитом уничтожая перепелку вместе с костями, весело проговорил Овор. — Коней продал, смерду голову чуть не отрезал, двух девок побил так, что они стелятся перед тобой. И все за одно утро.

— Не бил я их, — уже без аппетита смотря на еду, сказал неохотно я. — Служанку побила хозяйка за то, что ее саму побил хозяин.

— А говорят, что это ты, — издеваясь, продолжал Овор.

— Наговаривают. Я маленький еще, — оправдывался я.

— Девок бить — маленький, а голову отрезать, значит, большой, — констатировал очевидный факт дядька и заржал.

— Мужик оскорбил меня, — оправдался я, рассматривая стакан с каким-то зеленым напитком. — «Похоже на тархун», — подумал я.

— Ну, тогда ты в своем праве, — согласился со мной Овор. — А чего не убил? — вытирая рот салфеткой, равнодушно спросил он.

— Детей пожалел, — смотря в сторону, ответил я.

Овор сытно откинулся на спинку стула, посмотрел с усмешкой на меня.

— Пожалел, значит? — повторил он мои слова.

— Ага, пожалел.

— А отступные, почему не взял? — спросил он заинтересовано. Дядька, гад, наслаждался, смотря, как я выкручиваюсь.

— Почему не взял. Взял, — все также смотря в сторону, ответил я.

— Много взял? — не отцеплялся Овор.

— Немного, 50 золотых, — не видя смысла отпираться, сказал я.

Для старого «шпигуна» сегодня был день открытий. Сумма, названная мной, в 10 раз превосходила ту, что обычно берут как отступные с простых людей.

В этом мире были интересные законы, в чем-то перекликающиеся с русской правдой Ярослава. Дворянин мог убить, а мог взять откуп деньгами. Нехейцы сами по себе не богатые, но гордые дворяне, часто таким образом выходили из положения безденежья. Короче, память Ирридара мне говорила: — брат откупы это норма.

— Однакоо! — покачал головой он. — Дар, а зачем тебе деньги?

Ну вот, сейчас все и решится. Я спокойно поглядел в дядькины глаза и сказал:

— Я поступлю в академию, а ты вернешься к отцу. Ведь так?

— Так, — согласился Овор, не понимая, что я хочу этим сказать.

— Переедешь в деревню, где тебе выделят дом? — продолжал спрашивать я.