Кристофер Сташефф - Чародей поневоле

Отец Эл кивнул.

— Подлинная коллекция романтиков и неудачников. И высочайшая концентрация экстрасенсорных генов.

— Все верно. Затем они на протяжении нескольких столетий вступали в браки друг с другом, и в конце концов от этих союзов стали рождаться телепаты, телекинетики, телепортаторы, левита-торы, проективные телепаты…

— Проективные? — нахмурился отец Эл.— Об этих вы еще не упоминали.

— Нет? Ну, понимаете… Там у них растет такая пакость, которую они называют ведьминым мхом. Это такой… телепатически чувствительный грибок. Если обладающая достаточным талантом колдунья, глядя на этот грибок, сосредоточится на какой-то мысли, грибок преображается именно в то, о чем она думает. Ну и, само собой, все население еще на раннем этапе обзавелось латентными экстрасенсорными способностями, и, как истинные романтики, родители обожали рассказывать детям сказки…

— Нет,— отец Эл побледнел,— они не делали этого.

— О, еще как делали, уверяю вас! И теперь там под каждым вязом по эльфу. Попадаются изредка и оборотни, и даже несколько привидений имеется. Да ладно вам так уж расстраиваться! Могло быть и хуже. Не будь они такими яростными противниками всего, что выходит за пределы елизаветинских времен, они бы деткам и «Франкенштейна» на ночь рассказывали!

— Благодарение Богу хотя бы за это!

Йорик кивнул.

— Но и с тем, что там имеется на сегодняшний день, у вас хлопот будет по горло. И будьте осторожны: время от времени там пробуждаются к жизни все новые и новые таланты.

— Правда? Что ж, спасибо, что предупредили. Но мне вот что интересно… Почему вы мне все это рассказываете? Почему доктор Мак Аран просто-напросто не написал обо всем этом в письме?

— Да потому что, если бы он обо всем этом написал, Папа решил бы, что он всего-навсего выживший из ума маньяк,— торопливо отозвался Йорик.— А он всего лишь изложил самые важные сведения и совершенно точно предсказал, кто будет Папой…

— С маленькой помощью вашего агента в Ватикане,— уточнил отец Эл.

— Не говорите о нем дурно, святой отец. Он из вашего ордена. Как бы то ни было, невзирая на то, что письмо было столь лапидарно, Папа поверил в написанное и отправил вас в путь.

— Изобретательно. Изобретательно до изощренности. Но зачем вообще было затевать всю эту игру с письмом, если вы так или иначе собирались встретиться со мной?

— Потому что, если бы вы не прочитали письмо, вы бы мне не поверили.

Отец Эл в притворном отчаянии воздел руки вверх.

— Сдаюсь! Мне никогда не удавалось выстоять в споре, а особенно тогда, когда оспаривался важный вопрос. Но скажите мне: вам-то какое дело до этого? Почему все это так беспокоит Мак Арана?

— Потому что ИДИОТ и ВЕТО пытаются саботировать нашу работу при каждом удобном случае. Все выглядит предельно просто, святой отец: «мы» против «них», вот и все. Вы и Род Гэллоугласс — с «нами». Если он проиграет, проиграем и мы, а с нами несколько триллионов людей во всех веках. Все они утратят свои права личности.

— А особенно держатели патентов,— добавил отец Эл.

— Само собой, само собой. Кстати, док Ангус в конце концов запатентовал-таки свою машинку — в пять тысяч двести десятом году нашей эры.

— После того как тайное стало наконец явным?

Йорик кивнул.

— И как же он ухитрился обзавестись патентом, когда существование изобретения уже было достоянием общественности?

— А вам не приходило в голову подумать, как трудно будет доказать, когда именно была изобретена машина времени? — осклабился Йорик.— Это же настоящая головоломка. Вы поразмышляйте, поразмышляйте на досуге — скажем, по пути до Грамерая.— Он взглянул на перстень-часы.— Кстати, о вашем рейсе. Вам бы лучше поторопиться. ИДИОТ и ВЕТО уже готовятся к очередной массированной атаке на Грамерай. Группируются, мерзавцы, за спиной того бедняги, которого вытолкнули вперед.

— О? — беспечно проговорил отец Эл.— И что за бедняга?

— Да Церковь, кто же еще,— усмехнулся Йорик.— Удачи вам, святой отец.

 Глава третья

— И как только этот священник-оборванец смеет так глумиться над нашей властью! — возмущалась Катарина.

Они с Туаном и Родом быстро шли по коридору королевского замка, ведущему к покоям для аудиенций. Мимо пролетали начищенные до блеска дубовые панели, пышный ковер заглушал сердитую поступь королевы.

— Ну какой же он оборванец? Его сутана целехонька, милая,— попытался урезонить супругу Туан.— И он главенствует надо всеми священниками нашей страны.

— Аббат? — нахмурился Род.— Видимо, я плоховато слежу за развитием событий в последние десять лет. Разве аббат не повинуется епископу?

Туан устремил на него изумленный взгляд.

— Кто такой «епископ»?

— А-а-а… Это я так, не обращайте внимания, ваше величество. Но почему же аббат, настоятель монастыря, управляет приходскими священниками?

— Как — «почему»? Потому что все священники нашей страны принадлежат к ордену Святого Видикона! — бросила на ходу Катарина.— Вот почему это неизвестно нашему Великому Чародею?

— Ну… наверное, потому, что я никогда особенно серьезно не относился к религии,— уклончиво ответил Род. На самом деле он и на мессы по воскресеньям не ходил, но решил, что сейчас не время упоминать об этом,— Итак, аббат — глава Церкви, и, насколько я понимаю, он не слишком-то доволен тем, что вы самолично назначаете всех приходских священников в стране. Теперь хоть какой-то смысл появился.

— Какой-то, но все равно его немного,— буркнул Туан.

— А где был он, когда бароны еще сами назначали священников в своих уделах? — снова разбушевалась Катарина.— О, он не поднялся против них! А теперь, когда их назначаем мы… Ой!

По животу королевы ударило живое ядро и завопило:

— Мама! Мамочка! Пора в шахматы играть! В шахматы!

Выражение лица Катарины в значительной степени смягчилось. Она опустилась на колени, положила руки на плечи сына, заглянула ему в глаза.

— Верно, мой миленький, в этот час мы с тобою играем в шахматы. Но твоей мамочке нынче некогда. Мы с папой должны говорить с лордом аббатом.

— Но это нечестно! — возмутился маленький принц.— И вчера ты тоже не могла со мной поиграться!

— Поиграть,— поправил принца Туан и любовно взъерошил его кудряшки.— Ну, будет тебе, Алан. Вчера твоей маме нужно было поговорить с герцогиней Бурбонской.

— И не сказать, чтобы я так уж жаждала этой беседы,— проворчала Катарина.— Но даже королям и королевам порой доводится делать не то, что им хочется, мой мальчик.