Роберт Джордан - Башни полуночи

– Если тебе нужна...

– Нет, – прервала его она, взяв за руку. – Я должна поговорить с тобой. Мне говорили, что в моём положении ежедневная прогулка по саду идёт на пользу.

Гавин улыбнулся, вдыхая аромат роз и влажного ила от пруда. Запахи жизни. Прогуливаясь, он взглянул на небо.

– Не могу поверить, сколько солнечного света я вижу. Я уж было убедил себя, что постоянная темень – это нечто естественное.

– О, может, так и есть,– сказала она беспечно. – Неделю назад пелена над Кэймлином в Андоре улетучилась, но больше нигде.

– Но … как?

Она улыбнулась.

– Ранд. Он что-то сделал. Думаю, он побывал на вершине Горы Дракона. А затем...

Внезапно, день, казалось, померк.

– Снова ал'Тор, – вспыхнул Гавин. – Он преследует меня даже здесь.

– Даже здесь? – переспросила она с улыбкой. – Полагаю, именно в этом саду мы впервые с ним повстречались.

Гавин не ответил. Он поглядел на север, проверяя, каким было небо в том направлении. Там висели зловещие тёмные облака.

– Отец – он, верно?

– Даже если бы им оказался он, – не моргнув глазом, парировала Илэйн, – то было бы благоразумнее это скрывать. Дети Дракона Возрождённого обязательно станут мишенями.

Гавин почувствовал дурноту. Он подозревал это с самого начала, когда выяснилось, что она беременна.

– Чтоб мне сгореть, – выпалил он. – Илэйн, как ты могла? После всего того, что он сделал с нашей матерью!

– Ничего он с ней не делал, – ответила Илэйн. – Я могу привести тебе кучу свидетелей, которые это подтвердят, Гавин. Мать исчезла прежде, чем Ранд освободил Кэймлин.

Когда она произносила его имя, её взгляд наполнялся любовью.

– С ним что-то происходит, я это чувствую. Чувствую, что он меняется. Очищается. Он разгоняет облака и заставляет розы цвести.

Гавин вскинул бровь. Она решила, что розы зацвели из-за ал'Тора! Ну, любовь способна заставить человека вообразить себе самые странные вещи, а поскольку человек, о котором она вела речь, был Возрождённым Драконом, то некоторая безрассудность вполне ожидаема.

Они приблизились к небольшим мосткам, ведущим к пруду. Он не забыл, как купался в нём будучи ребёнком, и какой нагоняй получил потом. Не от матери – от Галада, хотя мать удостоила его строгим разочарованным взглядом. Ни одна живая душа не знала, что он очутился в воде только из-за того, что его толкнула туда Илэйн.

– Ты никогда об этом не забудешь, правда? – спросила Илэйн.

– О чём? – ответил он вопросом.

– Ты думал о том случае, когда ты свалился в пруд во время встречи матери с представителями дома Фара.

– Свалился? Ты столкнула меня!

– Ничего подобного, – чопорно заявила Илэйн. – Ты красовался, балансируя на столбе.

– А ты потрясла мостки.

– Я просто на них взошла, – сказала Илэйн. – Сильно, но я решительная личность. У меня сильная поступь.

– Сильная! Это неприкрытая ложь.

– Нет, я просто творчески преподношу правду. Я же теперь Айз Седай. Это наш талант. А теперь скажи, ты собираешься покатать меня по пруду или нет?

– Я … покатать тебя? Когда это тебе пришло в голову?

– Сейчас. Ты разве не слушал?

Гавин ошеломлённо покачал головой.

– Прекрасно.

Позади них несколько телохранительниц заняли свои посты. Они всегда были рядом, зачастую во главе с высокой женщиной, которая воображала себя сказочной Бергитте. Возможно, она действительно имела сходство с Бергитте – по крайней мере, она отзывалась на то же имя – и служила в ранге Капитан-Генерала.

К гвардейцам присоединилась растущая группа слуг и посыльных. Близилась Последняя Битва, и Андор к ней готовился. К сожалению, большинство приготовлений требовало неусыпного внимания Илэйн. Гавин даже слышал занятную историю, случившуюся около недели тому назад, про то, как Илэйн носили на городскую стену прямо в кровати. До сих пор ему не удавалось выпытать у неё – правда это или нет.

Он помахал Бергитте – та бросила на него угрюмый взгляд, когда он подвёл Илэйн к маленькой вёсельной лодке на пруду.

– Я обещаю не свалить её в воду, – выкрикнул Гавин. И добавил шёпотом:

– Хотя у меня может получиться грести «сильно» и перевернуть нас вверх днищем.

– Ой, помолчи, – ответила Илэйн, садясь в лодку. – Здешняя вода не годится для младенцев.

– Возвращаясь к разговору о них, – сказал Гавин, оттолкнув лодку ногой и шагнув в неё следом. Лодку качало из стороны в сторону, пока он не сел.

– Разве в твоём «положении» тебе не нужно больше ходить?

– Я скажу Мелфани, что должна была воспользоваться возможностью перевоспитать своего злодея-братца. Тебе может сойти с рук что угодно, если задашь кому-нибудь хорошую взбучку.

– А я её получу? Взбучку?

– Не обязательно, – её голос был мрачен. Гавин установил вёсла и опустил их в воду. Пруд был невелик, его едва-едва хватало, чтобы оправдать наличие лодки. Но пребывание на воде, среди водомерок и бабочек, дарило спокойствие.

– Гавин, – начала Илэйн, – почему ты оказался в Кэймлине?

– Это – мой дом, – сказал он, – почему бы мне не быть здесь?

– Я беспокоилась о тебе во время осады. И, наверное, отправила бы тебя в бой. Но ты оставался вдалеке.

– Я же объяснял, Илэйн! Я был втянут в политику Белой Башни, не говоря уже о зимних снегопадах, перекрывших дороги. Меня гложет то, что я не смог помочь, но я был в руках этих женщин.

– Как тебе известно, я сама одна из «этих женщин».

Она подняла руку, кольцо Великого Змея обвивало палец.

– Ты другая, – сказал Гавин. – И всё равно, ты права. Я должен был быть здесь. Хотя не знаю, каких ещё извинений ты от меня ждёшь?

– Я не жду никаких извинений, – ответила Илэйн. – Ах, Гавин, я не собиралась тебя упрекать. Конечно, ты бы мне тогда пригодился, но мы и так справились. Я беспокоилась о тебе, потому что ты разрывался между защитой интересов Башни и Эгвейн. Похоже, проблема решена. Так что я спрошу. Почему ты оказался здесь? Разве ты не нужен Эгвейн?

– Видимо, нет, – сказал Гавин, табаня лодку. На этом краю пруда разрослись огромные плакучие ивы, их ветви, свисающие словно косы, покачивались над водой. Он поднял вёсла, не добравшись до занавеси этих ветвей, и лодка замерла.

– Ну, – сказала Илэйн, – я не собираюсь совать свой нос в это дело, по крайней мере, не сейчас. Здесь тебе всегда рады, Гавин. Если бы ты попросил, я бы сделала тебя Капитан-Генералом, но не думаю, что тебе этого хочется.

– Почему ты так считаешь?

– Может потому, что большую часть своего времени ты проводишь, хандря посреди этого сада.

– Я не хандрю, я думаю.

– Ах, да! Вижу, ты тоже научился излагать правду творчески.