Элиезер Юдковский - Гарри Поттер и методы рационального мышления

Отец Гарри, судя по выражению его лица, начинал испытывать те же чувства, что и его сын.

— Не волнуйся, папа, — сказал Гарри. — Теперь она получает все продвинутые материалы, какие только может усвоить. Учителя в Хогвартсе ценят её ум, в отличие от её родителей!

На последних трёх словах он повысил голос, и когда все лица повернулись к нему, а Гермиона снова пнула его под столом, Гарри понял, что испортил ужин. Но терпеть происходящее было уже решительно невозможно.

— Ну конечно, мы ценим её ум, — возразил Лео Грейнджер, которого, похоже, начал раздражать ребёнок, бестактно повышающий голос за их обеденным столом.

— Вы не имеете о нём ни малейшего понятия, — в голосе Гарри засквозил холод. — Вы думаете: как мило, что она читает много книг, так ведь? Вы видите табель с идеальными оценками, и единственное, что приходит вам в голову — это как славно, что она хорошо учится. Ваша дочь — самая талантливая ведьма своего поколения, самая яркая звезда Хогвартса, и когда-нибудь, доктор и доктор Грейнджер, люди будут помнить ваши имена только потому, что вы были её родителями!

Гермиона тем временем спокойно встала из-за стола, обошла его вокруг и выбрала именно этот момент, чтобы ухватить Гарри за плечо и стащить со стула. Гарри не сопротивлялся, но и умолкать не желал. Ещё больше повысив голос, он продолжил:

— И вполне возможно, через тысячу лет люди будут помнить слово «стоматология», только потому что стоматологами были родители Гермионы Грейнджер!

* * *

Роберта смотрела вслед дочери, которая только что, с терпеливым выражением на юном лице, утащила из комнаты Мальчика-Который-Выжил.

— Я ужасно сожалею, — сказал профессор Веррес с беззаботной улыбкой. — Но, пожалуйста, не волнуйтесь, Гарри всегда выражается подобным образом. Кстати, они уже прямо вылитая супружеская пара.

И эти слова были пугающе похожи на правду.

* * *

Гарри ожидал весьма суровых упрёков.

Но, после того как Гермиона дотащила его до нижнего этажа и закрыла дверь, она повернулась...

…и улыбнулась. Очень искренне, насколько мог судить Гарри.

— Не надо, Гарри, пожалуйста, — мягко сказала она. — Это было очень мило с твоей стороны. Но всё в порядке.

Гарри уставился на неё, пытаясь понять....

— Как ты это выносишь? — спросил он. Гарри пытался говорить тихо, чтобы не услышали родители, но от напряжения его голос стал тоньше. — Как ты это выносишь?

Гермиона пожала плечами:

— Потому что именно такими и должны быть родители?

— Нет, — сказал Гарри, теперь уже тихо, но все ещё убеждённо, — это не так, мой отец никогда не умалял моих достижений... ну, иногда бывало, но никогда настолько...

Гермиона подняла палец, и Гарри замолчал, ожидая, пока она найдёт слова. Наконец, она произнесла:

— Гарри... Профессор МакГонагалл и профессор Флитвик любят меня, потому что я самая талантливая волшебница нашего поколения и лучшая ученица Хогвартса. Мама и папа этого не знают, и ты никогда не сможешь им это объяснить, но они всё равно меня любят. И это означает, что всё правильно, всё так, как должно быть, и в Хогвартсе, и дома. И поскольку это мои родители, мистер Поттер, у вас нет права голоса... — Она опять улыбнулась той же загадочной улыбкой, что и за обедом, и очень нежно посмотрела на Гарри. — Ясно, мистер Поттер?

Гарри сдержанно кивнул.

— Хорошо, — сказала Гермиона, наклонилась и поцеловала его в щёку.

* * *

За столом только-только возобновился разговор, как с нижнего этажа донёсся высокий, на грани визга, вскрик:

— Эй! Никаких поцелуев!

Отцы разразились хохотом, в то время как матери с одинаковым выражением ужаса на лицах устремились к лестнице на нижний этаж.

Когда детей наконец вернули за стол, Гермиона ледяным тоном заявила, что больше никогда его не поцелует, а Гарри с возмущением ответил, что солнце прогорит и превратится в горсть холодного пепла, прежде чем он подпустит её для второй попытки.

Что означало, что всё правильно, всё так, как и должно быть. Все снова расселись за столом, и Рождественский ужин продолжился.

Глава 37. Интерлюдия: Пересекая границы

Приближалась полночь.

Засидеться допоздна Гарри было несложно. Он просто не использовал Маховик времени. Гарри, по традиции, постарался так сдвинуть свой цикл сна, чтоб уж точно бодрствовать в то мгновение, когда канун Рождества сменится Рождеством. Потому что, хотя он никогда не был достаточно юн, чтобы верить в Санта-Клауса, когда-то он был достаточно юн, чтобы усомниться.

Было бы очень приятно, если бы существовала мистическая личность, которая прокрадывается ночью в твой дом и приносит рождественские подарки...

У Гарри по спине пробежал холодок.

Предвестник чего-то страшного.

Стелющийся ужас.

Чувство тревоги.

Гарри мигом принял в кровати сидячее положение, выглянул в окно и тихо вскрикнул:

— Профессор Квиррелл?

Профессор Квиррелл сделал лёгкий, словно что-то поднимающий, жест, и створки окна в комнате Гарри будто сложились в раму. Холодный порыв ветра ворвался в комнату, принеся с собой редкий снег, который падал из серых ночных облаков, плывших среди звёзд и непроглядной тьмы.

— Не бойтесь, мистер Поттер, — сказал профессор Защиты, даже не пытаясь говорить тихо. — Я наложил усыпляющие чары на ваших родителей. Они не проснутся, пока я здесь.

— Предполагается, что никто не знает, где я живу! — всё ещё приглушённым голосом воскликнул Гарри. — Даже совы доставляют мне почту в Хогвартс, а не сюда!

И Гарри на это охотно согласился — было бы глупо проиграть войну только из-за того, что какой-нибудь Пожиратель Смерти отправил ему магический аналог гранаты с вынутой чекой.

Профессор Квиррелл, стоявший во дворике за окном, ухмыльнулся:

— О, я бы на вашем месте не беспокоился, мистер Поттер. Вы действительно хорошо защищены от Поисковых чар, и вряд ли хоть один приверженец чистоты крови додумается заглянуть в телефонный справочник, — его ухмылка стала шире, — и мне пришлось приложить значительные усилия, чтобы пересечь защитные чары, выставленные директором вокруг этого дома. Хотя, конечно, любой, кто знает ваш адрес, мог бы просто дождаться, когда вы выйдете на улицу, и тогда уже напасть.

Гарри на какое-то время потерял дар речи.

— Что вы здесь делаете? — наконец спросил он.

Ухмылка сошла с лица профессора.

— Я пришёл извиниться, мистер Поттер, — тихо сказал он. — Я не должен был так резко с вами...

— Не надо, — остановил его Гарри, опустив взгляд. Его руки крепко сжали одеяло, накинутое поверх пижамы. — Просто не надо.