Рисс Хесс - Planescape: Torment: "Пытка Вечностью"

В комнате того дома, в который я вошел, находились три человека. Двое — явно мелкие сборщики в грязных робах. А вот третий от них отличался. Высокий и тощий, этот бледный мужчина с суровыми чертами лица казался олицетворением местной власти, даже несмотря на свое неприглядное телосложение. Часть его левого уха отсутствовала; а то немногое, что осталось, было сплошными шрамами, как будто ухо его скорее откусили, нежели отрезали. Его узкие, бегающие глаза — просто щелочки! — были умны… и опасны. Это точно он, Могильщик. Я поприветствовал его.

Он ответил весьма недружелюбно.

— Я не знаю тебя, парень. Он оглядел меня с ног до головы. — Чего надо? Отвечай быстро, до того, как я позову ребят, чтобы те о тебе позаботились.

Я подозревал, что он терпеть не мог общество глупцов, а оной личины мне хватило и вчера. Я перешел сразу к делу.

— Я ищу человека по имени Фарод.

Напряжение в комнате заметно возросло.

— Да, весело, что ты задаешь этот вопрос именно мне. Ну и зачем тебе старина Фарод?

Я знал, что не стоит здесь изображать друга Фарода.

— У него кое- какие мои вещи и я хочу получить их назад.

Мужчина немного помолчал, затем улыбнулся.

— Он ворует у всех нас, так? И неважно, живы мы или мертвы. — Он хохотнул.

— Что ты имеешь в виду?

— Наш основной источник… жизни… здесь — это мертвые. Разумеешь?

— Вы — сборщики.

— Да, это так. — Он глядел на меня так, будто прикидывал что-то в уме. — В любое время хватает трупиков. Мои ребята и я их собираем. Если еще кто-то занимается этим, значит, мы получим меньше деньжат.

— Фарод тоже собирает тела, да?

— Да. И ходят слухи, что он наткнулся на их настоящее месторождение. Вот только я ничего не слышал о массовой резне в Сигиле. — Он нахмурился, потер подбородок. — И мне весьма интересно, откуда же взялись эти покойнички.

— Я могу выяснить это для тебя, если хочешь.

— О, правда? Ну и как ты собираешься это сделать?

— Мне нужно лишь найти его. Позволь мне позаботиться обо всем остальном.

Я не добавил, что, стоит мне найти Фарода, я сам буду решать, каким образом исполнить это обещание.

— Ха. Заметано; я даже дам тебе сотню медняков за труды. Поднимайся на платформы, держась северо-западного направления, и выйдешь к вратам, что и ведут в дыру, где схоронился Фарод. Твоя задача — пробраться внутрь и получить сведения. Если кто- нибудь спросит, ты меня не знаешь и никогда со мной не говорил, слышишь?

Я покинул Могильщика, пребывая не в лучшем расположении духа. Я все еще не очень представлял, как добраться до Фарода. Я, конечно, мог осмотреть ту область площади, на которую мне указали, но высматривал того, кого еще можно расспросить.

На сборщиков я внимания не обращал. Не думаю, что они знали больше своего босса. Однако впереди я заприметил деревянную хибару. Она не выглядела настолько заброшенной и разрушенной, как иные здания на площади, и я решил поглядеть, нет ни кого внутри.

Там оказалась лишь весьма странно выглядящая старушка. Казалось, будто все цвета покинули ее. Ее волосы, платок на шее, накидка — все было серым. Единственные пятнышки цвета были пучками трав, привязанных к ее поясу. Они издавали странный звук, когда женщина двигалась, подобно тому, который раздается при подметании метлой пола.

Женщина взглянула на меня, и я заметил, что серость ее одеяний относится и к ее чертам. Волосы ее были пепельно-серы, а глаза походили на кусочки гранита.

Она нахмурилась.

— И кто ты таков, человек?

Вновь устыдившись отсутствия собственного имени, я прибегнул к той же лжи, что и раньше.

— Меня зовут Адан. А ты кто такая?

Она вопросительно приподняла брови.

— Не слышал о Старухе Меббет, знахарке Площади? Правда не слышал? — Она сощурила глаза и продолжила тихим голосом: — Ну, Меббет — это буду я.

— Ты — знахарка? И чем же ты занимаешься?

— Я вправляю кости, исцеляю от кашля, принимаю орущих младенцев, штопаю раны, делаю настои и травы, ну и все в таком роде. — Она внимательно оглядела мои шрамы. — Тебе нужен отвар, так? Глядя на тебя, скажу, что и не один. Хочешь купить немного? — Она вновь воззрилась на мои шрамы и содрогнулась. — Хотя, наверное, для них уже будет поздновато.

— Знаешь человека по имени Фарод?

— Фарод! Это… этот… — Меббет сплюнула три раза через плечо, зачем описала полукруг ладонью над сердцем. — Этот урод! Ну и зачем он тебе?

— Я должен найти его. Знаешь, где он?

— Он не на Площади Сборщиков Тряпья, скажу тебе я… ты должен найти способ пройти под Площадь, чтобы добраться до логова этого паука. Она снова сплюнула. — Даже разговор о нем оставляет дурной привкус во рту.

— Он под Площадью?

Она указала пальцем в пол.

— Да, он окопался под всеми этими кучами мусора, он и его мальчики, и тебе придется попотеть, выкуривая его из этого гнездовья. Она покачала головой. — Оставь его, оставь его, паренек.

— Но мне нужно найти его! Как мне туда спуститься?

Меббет нахмурилась, затем вздохнула.

— Слышала, что у Фарода врата на площади, которые ведут в его логово… нужно лишь отыскать их. Ты можешь поспрашивать у других, которые странствуют больше, чем Старуха Меббет.

Когда я глядел на Меббет, мне казалось, то я вижу слабое сияние, обволакивающее ее тело. Я чувствовал, что должен узнать, что это означает. И более того, я чувствовал, что и сам Когда-то мог совершать подобное и должен научиться этому снова. Я попытался очистить свой разум от посторонних мыслей, достигнуть того, что я не мог вспомнить сознательно. К моему удивлению, это сработало. Во тьме разума возник вопрос.

— Ты ведьма, Меббет?

Она нахмурилась.

— Не хочу говорить, кто я есть, а кто нет, но что ты хочешь знать так сильно, что тявкаешь на старушку, поминая какие-то слухи?

Конечно же, про магию — то я и хотел узнать!

— Я хочу изучить магию. Ты можешь обучить меня?

Меббет рассмеялась.

— Ба! Я не учитель, не какая-то школьная дама, помешанная на образовании! Уверена, есть иные, кто прольют тебе свет на это дело… а со Старухой Меббет ты лишь время потеряешь, о да!